– Оставайся, сколько нужно, сынок. Никаких проблем.

– Может, вас это не напрягает, шериф, – Джон огляделся по сторонам: грязная дыра, именуемая Сьеррой, и на мили вокруг никого, – но я сыт вашим городом по горло.

День медленно клонился к закату.

На углу улицы собака лакала воду, накапавшую из пожарного гидранта. Вода была теплой, но это была вода.

А в соседнем доме, погруженном в полумрак, в самом темном уголке рядом с холодильником сидела старуха и разговаривала сама с собой. Она хотела спать, но боялась. Однажды в такой же жаркий день ее муж заснул. И уже не проснулся.

На задворках своего дома Тоби боксировал с собственной тенью, гнев застил его рассудок и искал выхода.

Двое мужчин в серебристом «линкольне таун-кар» свернули с шоссе на дорогу, ведущую из Лас-Вегаса в Сьерру.

Джон нашел Даррелла в гараже Харлина, где тот приводил в порядок свои инструменты. Чисто вымытый «мустанг» сверкал даже в тусклом вечернем свете.

– Привет, парень, – сказал Даррелл. – Я уже думал, что ты больше не придешь. Паршиво выглядишь.

Джон нежно провел рукой по капоту «мустанга» – словно погладил возлюбленную после долгой разлуки.

– Да я, в общем-то, несколько раз сегодня собирался зайти, но все как-то не получалось.

– Видно, у тебя один из тех дней, когда носишься по кругу, ни на шаг не приближаясь к своей цели.

– А у тебя так бывало?

Механик кивнул:

– И не раз. В такие дни чувствуешь себя как побитая собака. И рыпаться бесполезно, лучше просто переждать, пока ветер не задует в другую сторону.

– Ты действительно так думаешь?

– Как думаешь, так и получается.

Джон усмехнулся:

– Интересная у тебя философия.

Даррелл осклабился, обнажив черные зубы:

– Я за нее денег не беру.

– Слушай, Даррелл, насчет ста пятидесяти баксов за ремонт автомобиля, клянусь, как только я доберусь туда, куда еду…

– Двести.

– Что?

– За машину. Ты должен мне двести долларов.

Джон потряс головой и уставился на механика:

– Сегодня утром ты сказал, что патрубок обойдется мне в сто пятьдесят долларов.

– Так то патрубок. Но когда ты ушел, мне пришлось заменить прокладку. А это стоит еще пятьдесят.

– О замене прокладки речи вообще не было.

– Она прогорела.

– Слушай, я тебя не просил менять эту гребаную прокладку! – От возмущения Джон буквально брызгал слюной. – И ты неправомочен делать то, о чем тебя не просили!

– Неправо… – Даррелл сплюнул трудновыговариваемое слово как изжеванную жвачку. – Побереги свои заковыристые словечки для других. Похоже, ты вдруг ни с того ни с сего стал большим докой по части механики. Значит, ничего не трогай, если тебя не просили? – Он расхохотался. – И что же я, по-твоему, должен был делать? Отпустить тебя с пробитой прокладкой? А если ты попадешь в аварию, погибнешь? Или того хуже. Кто отвечать будет? Отвечать буду я, это вопрос моей репутации.

– Какой еще репутации? Ты просто тупой, дебильный деревенский урод!

Даррелл сузил глаза. Словно зажглась неоновая надпись: «Я ДУМАЮ».

– Это что, оскорбление? Ты меня оскорбляешь?

Джон приблизился к нему вплотную.

– Послушай, ты, кретин чертов! Я всего лишь хочу забрать мою машину!

– Нет проблем. Но только после того, как я получу деньги. Двести баксов, включая пятьдесят за почти новую прокладку. Ты даже не представляешь, какую услугу я тебе оказал.

Медленно, нарочито растягивая слова, Джон отчеканил:

– Я забираю свою машину, и забираю прямо сейчас!

– Эта поганая тачка не тронется с места, пока ты мне не заплатишь. И если ты снова пропадешь на пять часов, то клянусь, я найду еще какую-нибудь неполадку на пятьдесят долларов. А теперь вали отсюда. – Даррелл помахал рукой перед носом, как бы отгоняя неприятный запах. – От тебя весь гараж провонял дерьмом!

Джон повернулся, чтобы уйти. В мире царили безумие, дикость и жара; земля ускользала из-под ног. Он остановился, чтобы прийти в себя, как раз у ящика с инструментами. Рука сама собой потянулась к гаечному ключу.

Думать было некогда. Все произошло мгновенно: захват, холод металла и придающая уверенности тяжесть большого гаечного ключа. Быстрый поворот. Рука взметнулась вверх, дабы сразить противника со всего маху. Готовая сокрушить. Готовая уничтожить.

Но, увидев механика, Джон замер.

Даррелл стоял у «мустанга» с высоко поднятым над головой ломом в руках, намереваясь обрушить его на капот машины.

– Ты хочешь поиграть, мистер? Давай, я с тобой поиграю. Хочешь что-нибудь разбить? Тогда и я что-нибудь разобью. – Он угрожающе завел лом за спину и снова вернул в исходное положение.