Шрифт:
17
Вдруг к нему в палату входитСтаршина седой татарскийИ, не кланяясь и шапкиНе снимая, атамануГоворит такую речь:"Слушай речь моей царицы!Наша храбрая царицаСдать Сузгун тебе готова,Только если ты исполнишьТри условия ее:Дать нам всем, татарам, волю —Это первое условье.Дать нам судно переехать —То условие второе.А последнее условье —Нам обиды не чинить"."Поздно ты пришел с прошеньем! —Старшине Гроза промолвил,Радость в сердце сокрывая. —Через день придет к СузгунуС силой многою-большоюСам начальник наш, Ермак.Он без всяких без условийВаш Сузгун возьмет с царицей…" —"Так условья отвергаешь?" —Старшина спросил нахмурясь."Нет! — Гроза ему обратно. —Я согласен их принять.Но и вы согласны будьтеНа одно мое условье:Пусть все едут безопасно,Дам вам волю, дам вам судно,Но пускай царица вашаНам отдаст себя в полон". —"Ты не жди того, неверный! —Старшина воскликнул гневно. —Прежде все вконец погибнем,Чем мы выдадим царицу!" —"Это будь по воле вашей, —Говорит ему Гроза. —Но еще скажу я слово:Коль царица согласитсяНам отдаться, пусть опустятПолумесяц на бойнице.До зари, никак не больше,Думу думать вам даю.Но уж если и с зареюНе опустят знак с бойницы,Не войду тогда я с вамиНи в какое примиренье!.." —"Пусть нас бог теперь рассудит!"Мрачно молвил старшина. 18
Атаман Гроза не сводитГлаз с высокого Сузгуна:И надежда, и сомненьеДушу воина колеблют.Солнце клонится на запад.Вечер… Смотрит… Спущен знак!"О, владычица святая!О, святой христов угодник!Знать, казаки вам угодны,Что желание их сердцаВы исполнили так скоро!" —Молвит весело Гроза.Той порой Сузге, царица,Всех рабынь к себе сзываетИ, скрывая грусть весельем,Говорит им речь такую,Глядя весело на них:"Вы, прислужницы-девицы,Отпирайте кладовые,Выносите все наряды,Все каменья дорогиеИ царицу наряжайте:Завтра праздник у меня!"И рабыни отпираютКладовые; вынимаютКамни, платья дорогиеИ царицу наряжают,Косу пышную плетут.Слезы катятся ручьямиУ прислужниц; но ни словаТе девицы не промолвят.Им известно, что царицаДля свободы их сдаетсяВ плен начальнику чужому.Жаль им доброй госпожи.Вот окончены наряды,И прекрасная царицаВсех прислужниц равной долейСвоеручно наделяет;Раздает им всем богатстваИ целует порознь их.Тут зовет к себе в светлицуСтаршину того седого.Благодарствует за службу,И велит отдать отрядуВсю казну свою большую,И от имени царицыБлагодарствовать велит. 19
Ночь покрыла мраком поле,Землю тьмою обложила.Спят казаки, спят татары.Лишь не спит в своей светлицеНесчастливица-царица,Одинокая Сузге.Перед ней горит светильникИ, бросая свет дрожащий,Освещает ту палату,И роскошное убранство,И блестящую одежду,И печальную Сузге.О, Сузге, краса-царица!Тяжела тебе ночь эта!Ты сидишь на мягком ложе,Опустив на грудь головкуИ сложив печально рукиНа трепещущей груди.Ты одета, как невеста,В драгоценные одежды,Но глаза твои не блещутПредрассветною звездою,Но уста твои не пышатЦветом розы и любви.Дума черная, как полночь,Обвила твой ум, царица,И тоска, как червь могильный,Точит сердце молодое.Велика твоя невзгода!Тяжела твоя судьба!Но прими к себе надежду:Не рабою, но царицейПочестят тебя в Москве.О, когда б прошла скорееЭта ночь твоей печали!Неподвижна и безмолвнаВсе сидит Сузге-царица.Нет речей для утешенья!Нету мысли для надежды!Будто смерти вещий голосТихо носится над ней.Вот блеснул в ее светлицеСветлый луч зари восточной."О, мой бог! меня помилуй!" —Тяжко вскрикнула царицаИ упала на подушки,Задыхаяся от слез. 20
Встало солнце. ПробудилисьИ казаки, и татары.Ясный день для всех восходит,Льет на всех равно сиянье;Но не все равно встречаютСолнца красного восход!Вот Гроза к стенам подходитС удалой своей дружиной;Вот татары отворяютНеприступные бойницы,И вослед за старшиноюБезоружные идут.Мрачно сходят вниз татары,Озираяся на стеныИ на крепкие бойницы;Плачут царские девицы,Обращая взор печальныйНа оставленный Сузгун.Грудь волнуется тоскою;Но слезы уж нет в глазах."Слушай, храбрый воевода! —Старшина седой промолвил,Поравнявшися с Грозою. —Если честь тебе известна,Ты с царицею поступишь,Как приличие велит". —"Будь спокоен, храбрый воин!" —Старшине в ответ промолвилАтаман Гроза казачий.Вот изгнанники проходятЧрез широкую равнину,Вот они реки достигли,Вот взошли они на судно,Поклонилися СузгунуИ исчезли вдалеке."Путь счастливый вам", — сказалаГрустная Сузге-царица,Обвела вокруг глазамиИ, вздохнувши тяжко, тяжко,С неприступной той бойницыТихо вниз она сошла. 21
Входят весело казакиВ крепость грозного Сузгуна;Впереди их воевода,Атаман Гроза, и молчаОн прилежно озираетПокорившийся Сузгун.Вот идет он в терем царскийСловом ласковым приветитьНесчастливую царицу,Но в палатах царских пусто.Он обходит все строенье,Но царицы нет нигде…"Где ж она?" — Гроза подумал,И большое подозреньеВ грудь казачую запало.Злой укор в устах теснится…Вдруг увидел он царицуИ укор свой удержал.Под навесом пихт душистых,Прислоняся головоюК корню дерева, сиделаОдинокая царица.Вьется ветром покрывало,Руки сложены на грудь.Атаман к Сузге подходит,Перед ней снимает шапку,Низко кланяется, молвит:"Будь спокойна ты, царица!Мы казаки, а не звери,Бог нам дал теперь победу,Так грешно бы нам и стыдно,Благость бога презирая,Обижать тебя, царица!Ты о плене позабудешь, —Слово честное даю".Но напрасно воеводаЖдет ответа от царицы.Изумлен ее молчаньем,Подошел он тихо к ней,Тихо поднял покрывалоИ поспешно отступил.Матерь божия! Не сон лиВидит он? В лице нет жизни;Щеки бледностью покрыты,Льется кровь из-под одежды,И в глазах полузакрытыхПомеркает божий свет."Что ты сделала, царица?" —Вскрикнул громко воевода,Кровь рукою зажимая.Вдруг царица задрожала,На Грозу она взглянула…Это не был взор отмщенья,Это был — последний взор! 22
Под наклоном пихт душистыхСобралися все казаки.И стоят они без шапок;Два урядника отрядаНасыпают холм могильный.Тишина лежит кругом!Вот обряд печальный кончен.Поклонись сырой могиле,Говорит Гроза казакам:"Гой, товарищи казаки!Здесь нам нет уж больше дела,Снаряжайтесь на Искер!"Ночь спустилася на землю,Ветер воет по дубраве,Гонит тучи дождевые,А Иртыш о круть утесаПлещет звонкою волной.Распустив свои ветрила,Едут добрые казаки.Льется песня их живая —Что про матушку про Волгу,Что про Дон их, Дон родимый,Что про славу казака.А вдали, клубясь волнами,Блещет пламя над Сузгуном —На стенах его высоких,На крутых его бойницах…Рдеет небо полуночи!Блещут волны Иртыша. 1837