– Трое, – отвечает он. – Два маленьких абердинца и один упрямый монгол.

Я снимаю рукавицу и вытираю пот с пульсирующего лба. Я чувствую, что уже весь мокрый. Бадди пристально смотрит на меня.

– Здесь достаточно людей, чтобы закончить дело. Пойди и остудись. Заодно можешь поймать своего дракона. Вытащи его наружу.

Все наблюдают за происходящим. Я снимаю вторую рукавицу и обе отдаю Бадди вместе с арканом.

– Ладно. Сейчас мы извлечем эту Горгону.

– Йа-ху, дядя Дев! – вопит Перси.

– Йа-ху, папа! – вторит ему Квистон.

Вслед за мальчиками я миную клен, под которым Доббс организует свою импровизированную сцену – в одной руке у него бутылка холодного пива, в другой – микрофон, и он лучится счастьем, как Дональд Дак в Диснейленде.

– Привет! – приветствует он нас через микрофон. – А вот и наши гладиаторы. Возможно, нам удастся взять у них интервью. Скажите, ребята, как там обстоят дела на арене? Похоже, вы окончательно разгромили этих бедных телят.

– Мы их заморозили! – отвечает за меня Перси, выхватывая у него микрофон. – И сейчас предоставили возможность второму эшелону окончательно покончить с ними.

– Да, Доббс, – гордо добавляет Квистон. – А теперь мы идем за чудовищем, которое сидит в пруду.

– Вы слышали? Из кораля в черную лагуну без передышки! Давайте пожмем руки этим отважным ковбоям!

Со стороны дома раздаются приветственные крики женщин, которые готовят там картофельный салат. Доббс опускает иголку на следующую пластинку.

– В их честь, друзья и соседи, Боб Нолан и «Сыновья пионеров» исполнят свою бессмертную песню «Прохладные воды». Давай, Боб!

Доббс отключает микрофон и наклоняется ко мне:

– С тобой все в порядке, старик?

– Естественно, – отвечаю я. – Даже лучше, чем в порядке. Отлично. Просто хочу искупаться перед обедом. Так что пойду-ка догонять ребят.

Запах шипящего на противнях мяса и вправду вызывает у меня спазмы в горле, хоть я и не ощущаю голода. Все клеточки моего тела настолько переполнены энергией, словно в течение ближайшего десятилетия дополнительная им не понадобится.

Пруд блестит в лучах солнца. Мальчики уже скидывают одежду и швыряют ее на ромашки. С вершины холма я слышу торжествующие крики, оповещающие, что ковбоям таки удалось заарканить пятнистого монгола, и пьяный голос Доббса, подпевающий «Сыновьям пионеров» и утверждающий, что он – дьявол, а не человек, и сеет вокруг себя горящий песок и воду…

– прохла-а-а-адную, чи-и-и-истую воду.

Я знаю, что вода будет прохладной, но не настолько чистой, как хотелось бы. Даже когда вода не отсвечивала, водоросли и спирогира не давали ничего рассмотреть глубже, чем на расстоянии нескольких футов от поверхности. Я сажусь и начинаю расшнуровывать ботинки.

– Ну ладно, ребята, и где ваше страшилище?

– Я могу точно показать, – заверяет Перси, вскарабкиваясь на вершину водокачки. – Я нырну и найду его, а потом выпущу пузыри, чтобы ты смог его вытащить.

– А почему бы тебе самому его не вытащить?

– Потому что он слишком большой для ребенка, дядя Дев. С ним может справиться только взрослый мужчина.

Он надевает на глаза очки для подводного плавания и злорадно ухмыляется, как водяной, потом делает глубокий вдох и с торжествующим воплем ныряет в воду. Он разбивает блестящую поверхность, и мы видим, как он уходит вглубь, делая лягушачьи движения ногами. Вода над ним смыкается, и ко мне подходит Квистон. Я стаскиваю ботинки и джинсы и закидываю их внутрь водокачки. Потом прикрываю рукой глаза от солнца и всматриваюсь в неподвижную воду.

Через минуту на поверхности, отплевываясь, появляется Перси. Он медленно подгребает к берегу, и я протягиваю ему руку.

– Не нашел, – задыхаясь говорит он, потом распрямляется и добавляет: – но найду обязательно!

Он снова поднимается на водокачку и ныряет в воду. Уже без всяких криков. И снова вода смыкается над ним, скрывая его из виду. Квистон берет меня за руку.

– Перси сказал, что у него зубы как у акулы и шкура как у носорога, – говорит он. – Хотя, может, он шутил.

– Перси всегда сочиняет.

И мы, щурясь, смотрим на воду в ожидании его сигнала. Однако, кроме хромированной ряби, на ней не видно ничего. Квистон сжимает мне руку. И наконец Перси снова появляется.

– Наверное… он глубже, – выдыхает он, выползая на берег.

– Это глубокий пруд, Перси.

– Я так и знал, что ты дурака валяешь, – с облегчением произносит Квистон.

Перси заливается краской и подносит к носу Квистона сжатый кулак.

– Ну ты, видел это? Пристанешь к Перси – лишишься шерсти!

– Да, ладно. Брось. Почему бы вам не пойти на мелководье и не половить там головастиков?