Мне по-приятельски взъерошивают волосы, и хотя в любое другое время я не потерпел бы подобного рукоприкладства, сейчас лишь виновато улыбаюсь, поддавшись магии… Которой нет в словах и поступках демона. Ни крошечки. Но тем не менее, вокруг творятся настоящие чудеса.

— Молочный? — изумленно шепчет Тай.

— Он самый, — охотно подтверждает демон и пускается в новые объяснения: — Матушка же его была такая раскрасавица, что кормила грудью не весь предписанный срок… Ну да ничего, есть много женщин, за красотой не шибко следящих! Моя родительница, к примеру. Раз молока много, почему бы не поделиться? Для благого-то дела?

— Да, конечно…

Кузина раскладывает по полочкам своего соображения все, что нагородил незнакомец, и, принимает единственно правильное решение: смущенно и успокоенно улыбается.

— А вы к столу не желаете? С дороги-то кушали?

— И росинки во рту еще не было! Благодарствую, хозяюшка! Бегу за вами со всех ног!

Девушка отвечает ему смешком и порозовевшими щеками, потом переводит взгляд на меня, укоризненно хмуря брови: мол, что же я раньше не мог предупредить, и упархивает на лестницу, торопясь приготовить все к приему нежданного гостя.

А демон, когда шаги легконогой Тайаны затихают на первом этаже, делает вдох всей грудью и не менее глубокий выдох.

— Я же говорил: дальше сам будешь жить. Как пожелаешь. Забыл? Так вот, напоминаю. Хоть бы сказал, как тебя зовут, а то попаду впросак… И так чуть не вляпался.

— Маллет. А с моей матерью…

Зеленые глаза виновато округляются:

— Совсем ерунду нес?

— Нет, наоборот. Она действительно была красавицей. И нанять кормилицу вполне могла. Может быть, и нанимала, чтобы не портить грудь.

— Хвала Пресветлой Владычице, хоть тут не наврал больше необходимого! Но на будущее… — Наклоняется ко мне и наставительно понижает голос: — Не жди от меня помощи в таких делах, с которыми и сам можешь справиться. Договорились?

— Ну…

А нужна ли мне его помощь? Разрушать ничего не собираюсь, созидать же… Сам научусь, если понадобится.

— Договорились!

Кивает и бодро шагает к двери, а я растерянно медлю, сползая с кровати, потому что…

Не чувствую ни единого изменения в движении занавесей. Ни всплеска.

— Полагается одеваться именно так?

Демон поправляет полы лавейлы, любезно одолженной одним из моих кузенов. Одеяние, конечно, поскромнее, чем у богатых бездельников, но и за него спасибо, а уточнять, чье именно сердце оказалось самым щедрым, смысла нет: по плотности фигур Ен, Ди и То совершенно одинаковы и, скорее всего, носят единственную в доме нарядную одежду по очереди. Но я больше удивлен и испуган, нежели польщен заботливостью родственников.

Принять незнакомого человека в доме, да еще и с неподдельным радушием? Дядюшка Туве никогда не был настолько наивен и беспечен! И ведь, окажись на месте демона кто-то другой, получил бы от ворот поворот, но, как он сам представился, мой «молочный брат»… Тьфу. Вот в чем настоящая причина. Ужасающая своей простотой.

Мне поверили на слово. Легко и без малейших сомнений. Это должно было бы умилить и внушить гордость, но случилось наоборот. Все внутри похолодело, словно я необдуманно вдохнул сырой и стылый воздух ледника.

Не умею пользоваться чужим доверием. И не хочу. Потому что знаю за собой дурного больше, чем могли бы предполагать мои родственники. Знаю, что могу поступить расчетливо и мерзко, если захочу достичь какой-либо цели. Да и сейчас, призвав демона под крышу дома, в котором меня приняли, хотя могли бы вовсе не вспоминать о моем существовании, чувствую себя предателем. А еще убийцей. Несостоявшимся, разумеется, но легче от оправданий не становится.

Я пренебрегал верящими мне людьми, рисковал чужими жизнями. Причем рисковал бессмысленно и жестоко. Хотел умереть сам? Ну и на здоровье! Отправился бы подальше от города, смастерил бы заклинание где-нибудь в лесу, на полянке. И в случае неудачи никто бы не пострадал… Нет, не гожусь я в маги. Отец всегда строго следил за тем, чтобы не навредить. Никому. Неужели, его наука прошла мимо меня? Неужели злая обида перевесила все то, чему меня учили и в чем убеждали?

Перевесила. С лихвой. И я, отбросив сомнения, поставил себя…

Выше всех.

Дурак. Сволочной. Не имеющий права на снисхождение.

И не знающий, что делать дальше, а потому изо всех сил цепляющийся за нелепую беседу:

— В куртке было бы жарко.

— О да, это я уже заметил! — соглашается демон. — И к тому же, она…

Испорчена. Моими же стараниями. От воска на потертой замше остались жирные пятна всех оттенков радуги.

— Тай отчистит.

— Правда?

Зеленые глаза сомневаются. Но не в талантах моей кузины, а… Да что же это такое?! Все-таки, он — неправильный демон.