— Думаю, ваш господин не станет сюда больше заходить.

— И всем прочим строго-настрого запретит! — подхватил Дрор, осторожно прохаживаясь рядом с сундуками, заполненными смертоносным добром.

— Наверное, так будет правильнее.

Все-таки, место, где произошла насильственная и страшная смерть, не подходит живым. По крайней мере, пока из памяти обитателей Оврага не изгладится большинство печальных подробностей.

— Да раньше запрещать надо было!

— Никто наперед не знает, где упадет.

— Это верно, — вздохнул вояка. — А Вэлин уж так любил здесь бывать, так любил…

— Кровь воинов заговорила во весь голос?

— А то ж! Кровь не водица… Вот у вас, господин маг, ведь тоже родичи волшебствовали? И вы потому по их стопам пошли.

— Да. А еще говорят, от судьбы не уйдешь.

— Это смотря от какой, — Дрор хотел было дотронуться до рукояти топора, лежащего поверх запылившегося боевого знамени, но передумал. — От иной и бежать надо во всю прыть, куда глаза глядят. Только если медленно бежишь, догнать может. А тогда уж…

Не хватало мне еще философских рассуждений в исполнении туповатого вояки! И так настроение похоронное, еще и он добавляет уныния.

— Я сейчас передохну и продолжу. А пока… Хоть расскажите, кто тут кто. Если не секрет, конечно.

— А какой секрет? Никакого. Хозяин здешний знатным полководцем был. И драчуном одним из первых. Только давно уже, с полвека назад, не при мне. Говорят, изо всех поединков победителем выходил. А потом то ли наскучило ему воевать, то ли случилось что, испросил у короля дозволения оставить службу и вернулся домой. И мой отец с ним был, оруженосцем. Приехали значит, обосновались, в жены женщин хороших взяли… Может, такая жизнь и не для воина, только хозяин не жаловался никогда. А уж как дочерей своих любил! Хоть и жалел, конечно, что сына не родилось.

Дочерей? Значит, есть еще женщины в доме?

— Я видел одну. Иннели, так ее зовут?

Дрор кивнул:

— Она самая, Иннели. Красавица, верно?

— Красавица. Наверное, и другие не хуже?

— Другие? — Вояка непонимающе нахмурился. — Ах, вы о дочерях… Две их было-то, дочки. Иннели и младшая ее сестрица, Аннели.

— Почему «было»?

— Так умерла младшая. Родами. Как раз Вэлина и рожала.

Упоминание имени погибшего мальчика заставило нас обоих торжественно помолчать, словно в поминовение и пожелание покоя усопшим, но повисшая тишина показалась Дрору тягостнее ворошения старых бед, и он продолжил:

— Так что, больше внуков хозяину не видать.

— Почему? Есть же еще вторая дочь, она еще в самом соку!

— Да только толку в тех соках… Не будет у Иннели детей.

Вот как… Печально. Но горе обычное, житейское.

— Лекарей приглашали?

— А то нет? Весь двор истоптали. Но говорят, ничего не сделать. Ее и муж-то оставил сразу, как выяснилось, что наследников не родится. Уж как она горевала… Только когда у младшей первенец родился, успокоилась.

— Первенец? Значит, у здешнего господина есть еще один внук?

— Как не быть. Есть. И он, благодарение богам, на оружие даже не смотрит! Торговать учится. Хоть и не дело это для родовитого юноши, а думаю, теперь хозяин только счастлив будет.

— Пожалуй.

Счастлив-то счастлив, да не совсем. Младших детей и внуков всегда любят больше, чем старших, и гибель малыша навсегда останется шрамом в сердце деда. А если старик, чувствуя свою вину, начнет оставшегося наследника опекать пуще прежнего… Не завидую парню. Это будет похуже золотой клетки.

— Тебе, Дрор, только дай волю языком почесать, ты и рад первому встречному выложить все хозяйские тайны!

О, за разговором не заметили, как она подкралась. Правда, упрек прозвучал скорее шутливо, нежели с искренним негодованием, и все же… Спешу подняться на ноги и почтительно поклониться:

— Прошу прощения, прекрасная госпожа. Я всего лишь немного полюбопытствовал.

— Разумеется. И хорошо, что лишь немного!

Улыбается. Значит, не рассердилась. Вояка тоже не чувствует страха или трепета, хотя по тому, как смотрит на хозяйку, чувствуется: уважает.

— Вас не слишком утомило общество нашего верного Дрора?

— Нисколько. Но я бы предпочел…

— Другое общество? Более приятное?

Веера густых ресниц не могут скрыть блеска глаз. Или мне только кажется? Возможно, это огоньки свечей создают иллюзию манящей загадочности… Но губы случайно так не припухают.

— Да, госпожа. Но не смею надеяться.

Вояка, хитро ухмыльнувшись, бочком направился к двери. Иннели, заметив отступление оборонительных порядков, не преминула окликнуть слугу: