Ну, хорошая моя, иди сюда!

Феечка замедлила кружение, взмахнула крыльями раз, другой, попадая в ритм холодной реки, прячущейся у меня под кожей, попыталась увернуться от цепких коготков занавесей, всколыхнувшихся по моей воле, но не успела сбежать и была поймана и препровождена волной кружев прямо мне в руки.

Есть!

Сжимая двумя пальцами хрупкие крылышки, наставительно сообщаю:

— Не стоит давать им много свободы: быстро привыкают и потом не желают соглашаться на меньшее.

Паренек восторженно ахает:

— Ух ты! Вот бы мне так научиться…

Потом замечает мою бляху и спешит отвесить поклон:

— Простите, что из-за моей небрежности вам пришлось… Что угодно ah’asteri? [2]

М-м-м… Лестно слышать, конечно, но если судить строго, то даже этому ученику я во многом проиграю. Поэтому оставим гордость только на лице, а разум сохраним в ясности:

— Ничего срочного, любезный ahnn’аri [3] … Так, одну безделицу. Но прежде нужно, наверное, вернуть эту беглянку в распоряжение хозяина?

— Ой, ну конечно! Простите мою рассеянность!

Паренек суетливо взмахнул руками и поспешил накинуть на феечку петлю подчиняющего заклинания. А я в очередной раз пожалел, что не способен видеть сияющий узор и могу только догадываться, из каких узелков он состоит. Зато действие мы оба, и я, и феечка, почувствовали сразу. И оба испытали не самые приятные чувства: она приуныла, а мне стало стыдно за то, что помог отнять чужую свободу.

— Иди на место, сейчас же!

Прозрачная тень покорно вернулась на шкаф, повозилась там и уселась, печально свесив по бокам поникшие крылышки, а заклинатель снова обратился ко мне:

— Так чем могу служить?

А действительно, чем? Он слишком молод, чтобы самому управлять лавкой, еще только постигает магические науки, о чем свидетельствует начищенная до блеска и гордо прицепленная на самом видном месте бляха ученика. Прислуживает здесь? Похоже. Что ж, слуги зачастую оказываются весьма осведомленными людьми. И словоохотливыми. Проверим?

— Наверное, мне скорее поможет ваш хозяин… Он куда-то отлучился?

— Папаня так рано не встает! — широко улыбнулся паренек. — Я с утра за него в лавке, а потом бегу на занятия.

— И как проходит учеба? Успешно?

— Ну-у-у… — Он немного замялся, но все же решил не врать больше необходимого: — По-всякому. Стараюсь.

Предполагаю:

— У отца тяжелая рука?

— Да уж не легкая! — охотно соглашается паренек и тут же понимает, что сболтнул лишнее. — Ой… Простите!

— Ничего, ничего! Я не собираюсь передавать вашему отцу содержание нашего разговора. Значит, когда он… занят, вы хозяйничаете в лавке?

— Да, я.

— И как часто это бывает?

— Э-э-э… — Растерянно прикушенная губа. — Да частенько.

Понимаю его смущение. Посетители всегда охотнее имеют дело с умудренным опытом и убеленным сединами торговцем, чем с прыщавым юнцом, толком не представляющим, что за товар разложен на прилавке. Да и быть обманутым стариком куда менее постыдно, чем пасть жертвой мальчишеского лукавства. Но для обычных зевак с толстым кошельком паренек придумал бы тысячу отговорок, почему хозяина нет на месте, а своему собрату-магу лучше не туманить сознание. Себе дороже выйдет.

— Тогда, возможно, именно вы мне и поможете. Помните эту вещицу?

Кладу на прилавок жемчужную капельку.

Блекло-карие глаза с минуту напряженно всматриваются в предложенный к опознанию предмет, но конечно же, изучают сплетение линий заклинания, а не внешние качества амулета.

— Да, конечно. С ней что-то случилось? Насколько вижу, чары в неизменности и…

— Не беспокойтесь, все просто замечательно! Скажу больше, у меня есть покупатель, по крайней мере, еще на пяток таких же вещиц, уж больно ему понравилась эта.

Беззастенчивая ложь. Но как еще можно заинтересовать торговца? Только соблазнив выручкой.

— О-о-о… Я так и знал, что будет успех! Я сразу сказал Эвину: у тебя настоящий талант!

Знакомое имечко…

Постойте-ка! Я мог бы догадаться и сам. Тьфу! Собственными же руками убедился в неряшливости юного мага! Позор на мою седую… нет, просто на голову. Правда, я и предположить не мог, что…

— Эвин — это мастер, зачаровавший амулет?

— Ага. Только не совсем мастер.

— То есть?