— И что с того? Это могло быть просто дружеским участием.

— Дружеским, говоришь? Ну-ну, пусть так. Тогда объясни, каким образом зачарованное тобой оружие оказалось на месте убийства одного не слишком достойного, но влиятельного человека?

— Оружие?

— Арбалетные стрелы.

— И я их чаровал?

Ничего не понимаю. Совсем ничего.

— Чарователем был именно Маллет Нивьери, как подтвердили дознаватели Регистровой службы. Или ты забыл, что когда-то сдавал экзамен на право быть занесенным в Регистр?

Нет, помню довольно хорошо, ведь прошло не так уж много времени. Но почему… На стрелах не должно было остаться никаких следов чар! Особенно после использования. Собственно, я и согласился на чарование именно по этой причине. Дядя лжет? Подкупил дознавателей? Нет, быть того не может. Если находят зачарованную вещь, ее помещают в особое хранилище, дабы сберечь в неприкосновенности любые остатки заклинаний. Кто-то подделал мое плетение? Невозможно. Сравнение с образцами экзамена сразу же раскусит фальшивку. Но тогда…

— Не нужно было сообщать чарам так много Силы, любезный племянничек.

Много?! Да откуда мне было ее взять? Разве только…

Будь я проклят! Незакрытая шкатулка. Обрывки нитей, разлетевшиеся по чердаку. Они парили в воздухе, пока… Не нашли местечко, к которому можно прилипнуть. Татуировка Тени. Сколько убийца унес на себе? Не один десяток моих заготовок. А когда приступил к исполнению заказа и спрятал черный узор в глубине плоти, капельки Силы снялись с насиженного места и устремились туда, где чары чувствовались явственнее. К оружию.

Мне конец? Очень похоже.

— Но почему я не могу поработать с оружием, пусть и для Тени? Это не запрещено.

— Если подписана соответствующая бумага. А dyen Сагинн утверждает, что не выдавал тебе виграмму на чарование оружия. Следовательно…

Он даже не стал продолжать. Невинно поднял взгляд к узкой полоске черного неба, скрестил руки на груди и сделал вид, что совершенно равнодушен к выводам, которые должны последовать из всего сказанного.

— Я должен заплатить еще одну подать?

— Если бы все было так просто, любезный племянничек, если бы все было так просто…

— А разве есть сложности?

— То, что ты утаил пару монет от бдительного ока Анклава, еще полбеды. Но то, что ты завел дружеские отношения с Гильдией… Ты хоть понимаешь, как это опасно?

Нет, не понимаю.

— Опасно?

Дядя сменил тон с сочувствующего на хорошо выверенный наставнический:

— Анклав дает приют Теням в пределах Саэнны, за сие благодеяние ни один из убийц не поднимет руку на мага. В городских стенах, разумеется. Понимаешь? Этот город — единственное место в мире, где и мы, и они можем чувствовать себя в полной безопасности. Единственное! Но между нами не должно возникать отношений, хоть сколько-нибудь выходящих за рамки договоренностей. Только то, что укладывается в строчках виграммы.

Ага, можно подумать, один я волшебствую в обход правил! Каждый второй занимается этим вместе с каждым первым. Что же такого страшного узрел дядя в моем проступке?

— Я просто не успел…

— Не успел, не захотел, не смог… Разница небольшая, Маллет. Ты завел дружбу с Тенью, а сие недопустимо.

— Дружбу?! Да с чего вы взяли?

— С твоих же слов. Помнишь? Ты назвал «дружеским участием» вмешательство убийцы в ход недавнего суда. Думаю, ты догадываешься, что и Тени обязаны сообщать главе Гильдии о своих действиях против других людей? Более того, принятие заказа сопровождается… Хотя, откуда тебе знать эти тонкости? Но так и быть, расскажу.

Трэммин скучающе вздохнул и продолжил:

— Убийства из корысти запрещены законами людскими и божьими, а потому причинение намеренного смертельного вреда карается в любом уголке Четырех Шемов. Саэнна не исключение. Человек, чья вина в совершении убийства установлена дознанием или подтверждена хотя бы тремя свидетелями, подлежит немедленной казни. Без пощады. При этом имущество убийцы изымается в пользу… Поэтому горожане даже не помышляют собственными руками мстить своим обидчикам, а нанимают тех, кому это дозволено.

— Разве Тени точно также не преследуются и не казнятся?

— А за что? Они ведь всего лишь выполняют заказ. Оказывают услугу, не более.

— Но убийство все равно остается…

— Убийством. — Дядя согласно кивнул. — И любой гильдиец может понести заслуженное наказание, если… Будет пойман, пока длится tann’ami.

— Что это такое?

— Обычай, сохранившийся с незапамятных времен. Многие до сих пор верят, что в наемного убийцу на это время даже вселяется душа заказчика… Но интереснее другое. В течение tann’ami Тень будто лишается всех и всяческих прав, становясь добычей для первого встречного. Видел рисунок, каким помечаются все, состоящие в Гильдии? Так вот, после заключения договоренности, а оно проходит сложнее, чем подписание виграммы, уж будь уверен, татуировка на время исчезает, снимая с убийцы неприкосновенность. И если он не будет достаточно расторопен, чтобы сбежать и укрыться… Более того, на мертвом теле рисунок будет указывать, как погиб его хозяин. К примеру, если Тень убьют спустя хоть вдох после окончания tann’ami, убивший заслужит казнь.