– Сядь, – сказал он низким, опасным голосом.

– Мне нужно работать.

– Я сказал, сядь. – Сжав ей запястье, он втянул ее в кабинку. Она все еще смотрела на него этим прохладным, отстраненным взглядом.

– Что ты здесь делаешь? – отрывисто произнес он, игнорируя направленные на него взгляды ковбоев.

– Я здесь работаю.

– Именно об этом я и спрашиваю. Почему , черт возьми,ты здесь работаешь?

– Чтобы содержать себя. Что, по-твоему, я должна была сделать?

– Я ожидал, что ты будешь держать свой маленький зад на ранчо, как я тебе сказал.

– Почему я должна оставаться там, где не нужна? Кстати, если ты можешь отогнать автомобиль домой, не стесняйся, забирай его. Он мне не нужен.

Он с усилием подавил нараставшие в нем гнев и раздражение. Возможно, этого-то она и добивалась – вывести его из себя в общественном месте.

– Где ты остановилась? – спросил он голосом, выдавшим владевшее им напряжение.

– Наверху.

– Забирай свою одежду. Ты едешь со мной домой.

– Нет.

– Что ты сказала?

– Я сказала, нет. Н-Е-Т. Слово из трех букв, означающее отказ.

Риз положил руки на стол, чтобы помешать себе схватить ее и хорошенько встряхнуть или притянуть к себе на колени и зацеловать до потери сознания. В настоящий момент, он не был уверен, что выберет.

– Мэдди, меня это не остановит. Поднимись наверх и забери одежду. – Вопреки своему желанию он не смог сохранить приглушенный тон, и те двое ковбоев открыто уставились на него.

Она выскользнула из кабинки и отступила прежде, чем Риз успел схватить ее. Тогда он вспомнил, что, когда хотела, Мэдди могла двигаться со скоростью ветра.

– Дай мне одну стоящую причину, почему я должна это сделать! – выпалила она ему, теперь холод в ее глазах стал раскаляться.

– Потому что ты носишь моего ребенка! – проревел он, поднимаясь на ноги.

– Это ты сказал, что «тебя не заботит, чем я, черт возьми, занимаюсь» и «ты жалеешь, что женился на мне». Тогда я тоже носила твоего ребенка, итак, что же изменилось?

– Я передумал.

– Да неужели! Еще ты сказал мне, что «я не то, что ты хочешь», и «во мне нет того, что должно быть у жены хозяина ранчо».

Один из ковбоев прочистил горло.

– Вы, несомненно, выглядите подходящей для меня, мисс Мэдди.

Риз развернулся к ковбою со смертью в глазах и сжатыми кулаками.

– Ты хочешь сохранить свои зубы на месте? – спросил он почти беззвучно.

Казалось, у ковбоя были проблемы с горлом. Он снова прочистил его, но ему потребовались две попытки, прежде чем он сумел выдавить:

– Просто комментирую.

– Тогда делай это снаружи. Это касается только меня и моей жены.

На Западе мужчина сам объезжал своих лошадей и убивал змей, а также всех, кто совал свои чертовы носы не в свое дело. Ковбой нащупал в кармане пару банкнот и положил их на прилавок.

– Пойдем, – сказал он своему другу.

– Ты иди. – Другой ковбой ковырялся в залитом кетчупом мясе. – Я еще не доел. – Или не досмотрел шоу.

Из кухонной двери вышла Флорис со своим неизменно недовольным выражением на лице и лопаточкой в руке.

– Кто здесь шумит? – требовательно спросила она; затем ее пристальный взгляд упал на Риза. – А, это ты. – Она произнесла это так, будто ему были здесь рады почти так же, как чуме.

– Я приехал, чтобы забрать Мэдди домой, – сказал он.

– Не понимаю, почему она не хочет идти, у тебя же такой замечательный характер.

– Она моя жена.

– Она может обслуживать клиентов и здесь, отрабатывая свое проживание. – Она потрясла перед ним лопаткой. – Что ты можешь предложить ей помимо той палки, что у тебя в штанах?

Челюсть Риза напоминала гранит. Он мог перебросить Маделин через плечо и отнести домой, но несмотря на свои угрозы, Риз не хотел принуждать ее физически. С одной стороны, она была беременна, но что еще важнее, он хотел, чтобы она отправилась с ним домой, потому что сама этого желала. Один взгляд на лицо Маделин сказал ему, что у нее не было намерения сделать и шага в направлении ранчо.

Что ж, теперь он знал, где она находится. Маделин не вернулась в Нью-Йорк. Она осталась в пределах досягаемости, и он не отступит. Яростно взглянув на нее напоследок, он бросил деньги на стол и вышел вон.