Шрифт:
Чолпонбай на мгновение очнулся. Он даже повернулся, точно можно увернуться от боли. Оп увидел, что плотики отчалили от нашего берега, что их все больше и больше, и что по ним действительно хлестнула пулеметная струя…
«Но я еще жив. Я все вижу…» — подумал Чолпонбай.
И сердце Чолпонбая забилось еще сильнее. В его сознании наступило прояснение: «Ведь есть еще мое тело… Разве это не оружие?! Я еще могу двигаться…»
Так же бил пулемет из танка, когда он, Чоке, около оврага остановил его связкой гранат. Но теперь не было гранат, не было патронов и автомата. Оп был один на один с дзотом. Вражеским, всесильным, страшным, огнедышащим…
Нет, еще была свободная рука. Ею он ухватился за щербатый край площадки, на которой прочно утвердился дзот… И опять желтые круги перед глазами. Уходят силы… Слышатся какие-то отрывки фраз:
«Кто самый храбрый в полку?» — «Рядовой Тулебердиев, товарищ член Военного совета!» — это отвечает командир полка.
«Я хочу первый гвардейский значок вручить первому среди первых…» — «Рядовой Тулебердиев, выйти из строя!»
Рывками Чолпонбай ползет вперед… все выше и ближе к дзоту. Метр, два, три, пять… Вот он уже на площадке, в мертвом пространстве: ни пулемет, ни автомат из дзота достать его уже не могут. Стебли травы побагровели от крови. «Надо бы перевязать рану… Может, лежа на животе… Нет, уже и автомат руки не держат, и не размотать бинта… Как пахнет чабрец!.. Это я дома… Наконец-то вернулся… Только сейчас посплю, потом пойдем с братом в горы…»
«Токош Тулебердиев пал смертью храбрых!» — прозвучало в ушах, и в ответ откуда-то издалека голос Сергея: — Отомстить!
А пулемет все бьет!
И снова голос члена Военного совета:
«Первому среди храбрых…»
Командир полка:
«Рядовой Тулебердиев, выйти из строя!»
А рядом — Гюльнар, одна перед пулеметом.
И если он, Чолпонбай, не спасет ее сейчас, кто же тогда спасет?!
Пошатываясь, он встал, качнулся, сделал несколько шагов.
Из дзота снова ударил автомат.
Чолпонбай упал.
Метрах в пяти от дзота. Лежит неподвижно…
С нашего берега командир полка в бинокль видит все.
— Погиб! — не в силах оторвать глаз от лежащего тела, тихо говорит он.
— Погиб! — едва пошевелил губами комиссар.
И тут оба увидели: гвардии рядовой Тулебердиев сначала немного прополз вперед, потом привстал и решительно бросился грудью на огненную струю…
Пулемет захлебнулся, умолк навсегда. Донскую землю захлестнули мощные волны не первой и не последней атаки.
И вот уже много лет в километре от села Селявное, Давыдовского района, Воронежской области на высоком холмистом берегу реки стоит белокаменный обелиск, на котором начертано: «Герой Советского Союза Чолпонбай Тулебердиев. Погиб 6-VIII-1942 г.».
А внизу размеренно и плавно течет тихий Дон.
НЕУЛОВИМЫЕ
«Казаки-разбойники»
Третий день осенний воздух и подмороженную воронежскую землю рвали снаряды. Пятна осенних листьев под сапогами и пятна крови почти не отличались друг от друга. А высота еще была не наша.
Такая живописная в мирное время, сейчас эта высота стала смертоносной: противник властвовал над немалым пространством. Мы были как бы обнажены и взяты на прицел. И горько становилось Виктору Колесову оттого, что он, именно он, комсомолец Колесов, не мог ничего придумать. Не раз, не два находил он выход там, где все становились в тупик, не раз побеждал тогда, когда его считали уже погибшим. Но в этот раз, перед этой высотой…
В минуту затишья он развернул армейскую газету. И зябко стало от прочитанных строк:
«В районе Сталинграда продолжались ожесточенные бои… После сильной артиллерийской и минометной подготовки противник силами пехоты и танков вновь атаковал наши позиции в районе заводов…»
Взгляд впился в вечернее сообщение Совинформбюро от 26 октября 1942 года:
«В районе Сталинграда наши войска отбивали атаки танков и пехоты противника».
Ага, отбивали! Отбивали! И, как бы ободряя читающего скупыми строками, газета писала:
«В районе Воронежа, на западном берегу Дона, бойцы подразделения лейтенанта Каныгина ворвались в окопы противника и закрепились в них».
Ну да! Ну, конечно, ворвались! Это Клим Каныгин. Вместо они кончили школу лейтенантов. И закрепились! Они смогли! А мы?..
Он прочитал о боях в Африке… И опять на него дохнуло неотвратимой грозой войны, охватившей мир.
Мировая война!
И от того, как он, Виктор Колесов, будет сражаться на своем участке, зависит исход этой мировой войны…
Ночами, когда на минуту стихала вражеская артиллерия, проступали иные звуки: сурово гудел северо-восточный ветер в ближней роще. Казалось, и роща осуждала Виктора за медлительность.