Шрифт:
Много молодых летчиков научились у него мужеству и умению бить без промаха воздушных пиратов. Вот и сегодня гвардии капитан Мудров сбил двадцать четвертого фашистского разбойника. Его помощник — старший лейтенант Бэзанов, с которым он провел всю войну, сбил двадцатого. А молодой летчик младший лейтенант Иванов — третьего.
Группа истребителей прикрывала действия нашей штурмовой авиации. «Илы» шли плотным строем, и это во многом облегчало боевую работу истребителей. Частью сил они вели непосредственное охранение штурмовиков, а другой частью вступали в бой с вражеской авиацией.
Когда наши штурмовики были уже над целью, появились вражеские «фокке-вульфы». Их было восемь. Они, словно хищники, вынырнули из-за облаков и пытались внезапно атаковать штурмовиков. Заметив это, капитан Мудров первым ринулся в гущу вражеских стервятников. Следуя примеру своего командира, на врага бросились старший лейтенант Базанов и младший лейтенант Иванов. Каждый из них меткими пулеметными очередями сбил по одному «ФВ-190».
Это были напряженные дни боев за Киев, за Правобережную Украину. Советские наземные части, ведя тяжелые бои, упорно продвигались вперед. Наша истребительная и штурмовая авиация своими сокрушительными ударами по живой силе и коммуникациям врага помогала стрелковым подразделениям. По три, а иногда и по четыре раза в день наши авиаторы поднимались в воздух и шли в атаку на врага. И гвардии капитан Мудров всегда первым бросался в бой и последним выходил из него. Только над Днепром Мудров сбил пять немецких самолетов. По нескольку самолетов сбили и его подчиненные. Об их подвигах также подробно рассказала наша газета на своих страницах.
История не знала битвы, по масштабам, смелости и стремительности равной сражению за Днепр. Чаще всего такие водные преграды преодолевались путем захвата мостов и переправ. Даже в первую мировую войну Днепр был форсирован немецкими войсками лишь на небольшом участке и в условиях отсутствия противодействия со стороны противника. В начале Великой Отечественной войны фашистская армия, используя внезапность своего вероломного нападения я перевес в технике, не столько форсировала, сколько обошла с северо-запада наиболее широкое среднее и нижнее течение Днепра.
Совершенно в иных условиях, в больших масштабах приходилось преодолевать Днепр нашим воинам в сентябре и октябре 1943 года. Советская Армия форсировала эту реку на фронте протяженностью свыше 600 километров и в ее наиболее широких многоводных местах — в районе Киева, Кременчуга, Днепропетровска. В руках врага к тому же находился возвышенный западный берег, который гитлеровское командование заранее прочно укрепило.
Днепр был окружен крупнейшим естественным оборонительным рубежом на всем театре советско-германского фронта от Балтийского до Черного моря. Недаром оборону на Днепре немцы называли «великим восточным валом» и были уверены, что здесь их отступление закончится, что больше они не сделают ни шагу назад: немецко-фашистским войскам был дан приказ любой ценой удержать правый берег Днепра.
Советские воины сорвали эти намерения врага. С неслыханным героизмом и мастерством они успешно форсировали Днепр, создали плацдармы на его западном берегу, расширили их и развили затем наступательные операции на сотни километров в глубь Украины.
Героическая переправа наших войск через Днепр вызвала у советских людей прилив новых сил. Писатели и художники посвящали этой теме свои лучшие произведения. В начале октября в редакцию нашей газеты прислал стихи Демьян Бедный. Мне хочется привести их:
Седой наш Днепр нам не преграда И не ограда для врага. Для победителей отрада — Очистить от гнилого смрада Его святые берега! Днепр — в новой силе, в новой славе — В места, где вражеской ораве Грозы смертельной не отвесть, О богатырской переправе Несет ликующую весть! Отважно овладев стремниной Родной прославленной реки, Исполнены отваги львиной, Правобережной Украиной Идут советские полки! То, взяв в охват простор раздольный, Через леса и пустыри Идут победно в город стольный Былинные богатыри!Много славных битв провели в ту студеную осень воины-первоукраинцы. И вот они уже вступили в самый святой бой, бой за Киев — мать городов русских!
Киев! Украина! Еще прижатые к Волге, стиснутые в кавказских ущельях, мы как мечту, как клятву, как страстный клич Родины хранили в сердце чудесную память о плененной украинской земле — ее песню:
По-за Днепром Весенний гром, Широкие раскаты… Цветет земля, Лежат поля, Холмы да перекаты. Здесь ветер пел, Огонь летел, Металось в поле пламя. И за рекой Суровый бой Гремел над берегами,Где-нибудь в Прикаспии, в мертвых песках, засасывавших орудия по самый замок, виделась хлопцу-наводчику нарядная зелень милого приднепровского кургана; и, как живую, чуял он ветку вербы, низко склонившуюся над орудийным стволом. Даже под огневым ливнем, почти стиснутый объятиями смерти, сапер, державший волжскую переправу, думал о том, что придется еще наводить мосты на Днепре.
— Когда погоним фашистов с Украины…
— Если доведется быть в Киеве…
— Вот придем к Днепру…
Разве не с этого начинались тысячи сокровенных солдатских разговоров за все эти месяцы огромного напряжения и ожидания.