Солдат благодарно козырнул и ушел.

— Товарищ капитан, а разве заражение у него еще не началось? — виновато спросила Люба.

— Не мог же я при нем об этом говорить. Зачем пугать парня. Нужно принимать срочные меры, — ответил Чапичев озабоченно. — Догоните и ведите прямо к хирургу.

— Есть, прямо к хирургу! Так вы все-таки врач, раз сразу определили?

— Нет, не врач, Люба. Просто я видел много всяких ран…

Девушка смотрела на капитана недоверчиво и ждала ответа на свой вопрос.

— Я — политработник. А это то же, что врач.

Минометчики хорошо знали своего «ротного врача», как они называли Любу, и относились к ней с глубокой симпатией. Знали ее нелегкое безотцовское детство, то, что мать ее находилась в блокированном Ленинграде и от нее не было никаких известий. Знали даже о неудачной любви ее. Но больше всего минометчики восхищались смелыми, прямо-таки не женскими поступками девушки на фронте.

Однажды гитлеровцы сильной атакой потеснили наш полк, и в том числе минометную роту. Целые сутки не стихал бой, без отдыха, сна и пищи. Люба находилась вместе с солдатами на переднем крае: выносила раненых, оказывала им первую медицинскую помощь, эвакуировала в санбат.

На нейтральной полосе, которую немцы держали под обстрелом, осталось много раненых. И вдруг солдаты, которые приводили себя в порядок, увидели Любу, по-пластунски подбиравшуюся к нейтральной полосе. Отважная санитарка оказывала помощь раненым и начала переносить их в расположение батальона. Это вдохновило солдат, и они дружной контратакой вернули потерянные накануне позиции.

Об этом и многих других эпизодах думали сейчас минометчики, глядя вслед убегающей Любе.

…Яков Чапичев уловил далекий выстрел и рванулся к миномету, вместе с Прониным они столкнули его на дно воронки. И тотчас раздался взрыв недалеко от того места, где стоял миномет.

Бойцы удивленно посмотрели на капитана, а Пронин робко спросил:

— Как вы узнали, что сюда ударит?

— Дело это простое, — отшутился Чапичев. — Повоюете с мое — научитесь.

Миномет перенесли в правую сторону, и Чапичев разрешил открыть ответный огонь. Сначала Яков прислушивался к вою мин, потом взялся сам корректировать огонь. После нескольких выстрелов немецкий миномет умолк. С полчаса ждали, думали, что обнаружит себя в другом месте, но он продолжал молчать.

Появился комбат и сообщил, что с КП видел, как точным попаданием был уничтожен весь вражеский расчет.

— Молодец, Пронин! — сказал он и добавил: — Представляю к награде.

— Это не меня, — краснея, проговорил Пронин, — а товарища капитана надо представлять. Он корректировал. Я только выполнял его команды.

— Вот как? — заинтересованно посмотрев на Чапичева, проговорил комбат и пожал руку капитану. — Спасибо, выручил. А то, проклятый, три дня не давал покоя.

Потом комбат кивнул в сторону пулеметчика. О нем он давно собирался поговорить с замполитом, но все не находил удобного времени.

— По-моему, он очень боится фашистов и стреляет не целясь.

— Бывает и такое, — ответил Чапичев.

— Побеседуйте с ним. Мне кажется, что он всегда очень торопится, боится подпустить гитлеровцев на расстояние прицельного огня. И если ему не помочь, то немцы, глядишь, самого уволокут. — И немного помолчав, добавил: — А на полигоне он стреляет метко, потому и не хочется передавать пулемет другому. Словом, займитесь этим пулеметчиком.

Чапичев обрадовался, что командир признал его.

Был первый по-летнему теплый день. Солнце припекало, и солдаты, несмотря на то что им то и дело приходилось отбивать атаки противника, находили время для того, чтобы понежится без рубашек в лучах солнца.

И вдруг по окопам прозвучала тревожная команда:

— Танки!

— Немецкие танки!

— А где же бронебойщики? — спросил Чапичев.

— Да у нас тут только один, — ответил рядом сидевший солдат. — Абакар Фрицелуп. Но что он может сделать…

— Абакар здесь?! — оживился Чапичев и, пригнувшись, побежал туда, где находился знаменитый бронебойщик. Слава о нем шла по всей армии. Фрицелупом Абакара Магомедова прозвали за то, что он не пропустил ни одного немецкого танка. Разговор о нем Чапичев слышал не раз, но познакомиться с этим воином ему еще не довелось.

Нашел он Абакара в глубоком окопе на небольшой возвышенности. Было ясно, что бронебойщик выбрал самую открытую местность, где в первую очередь могут пойти танки.

Подбираться к нему пришлось ползком, чтоб не привлечь внимание немецких снайперов. И все же чем-то Яков себя выдал — над ним одна за другой просвистело несколько вражеских пуль.

Спустившись в окоп к бронебойщику, Яков удивился необычайному занятию степняка. Сначала он подумал, что Абакар молится — обе ладони, сжатые вместе, подносил к лицу и какое-то время их так держал. Но это не мешало ему зорко следить за приближающимися танками, которые грохотали и ревели так, что дрожала окружавшая окоп сухая трава. Чапичев вспомнил, что многие степняки табак не курят, а нюхают.