– Видите ли, в чем тут дело? – чуть остыв, сочувственно сказал ему доктор. – Всё кроется в человеческой сущности и наплевательском отношении к своему драгоценному здоровью. Нет бы, раньше прийти, как только где чуть кольнёт? Так нет же, тянет человечешко до последнего, затягивает, всё на чудо надеется, мол, всё само собой пройдёт-разумеется. А оно – не проходит… и всё! Люди за заботами о нас врачах забывают, жилищные условия себе улучшают, понимаешь ли, за квадратными метрами гонятся? А потом бац! И всё – и готов! Два квадратных метра всего лишь и надо! Два в длину и один – показывал доктор руками – в ширину, для могилы будет вполне достаточно… – вновь подойдя к окну, опять кивнул он в сторону кладбища, от чего больному самого себя стало, просто нестерпимо жалко. Он тоже окинул взором погост и представил там новую могилку, тоскливо приютившуюся на его окраине, с деревянным крестом и одноимённой табличкой, от чего Спартак совсем сник душой.

– Давайте зреть в корень? Сейчас вам прямая дорога на стол к патологоанатому! – говорил врач, внимательно разглядывая разложенные на столе результаты анализов. – Что мы с вами имеем и видим? Ничего хорошего! То есть, сов-сем ни-че-го… – по слогам безнадёжно растянул доктор последние два слова. – Вот, не сильна ещё медицина в таких делах, такое совсем запущенное можно, конечно же выправить, операцию там сделать и скальпелем их оттуда, из почек повыковыривать, но это сами знаете, чревато – сочувственно развёл доктор руками. – И что будет лучше? После чего проживешь дольше – неведомо. После операции или же без неё… – снова развёл он руками. – Выпишу я вам всякие там лекарства, но они будут больше для успокоения души, чем для лечения, это как мёртвому припарка. Вот если бы камни оттуда как-нибудь по-другому вытолкнуть, какими-нибудь точными и направленными ударами? Вполне возможно был толк – сказал доктор и вдруг о чем-то глубоко задумался. Наверное, о том, что если бы он смог так сделать, то стал великим медицинским светилом!

– Ой, ёёёёёёёёй… – от осознания безвыходной ситуации схватился Спартак за голову.

– Вы не расстраивайтесь, работают сейчас над этим ученые за границей, работают, но пока эта технология до нас дойдёт – скажу честно и откровенно, многие – не доживут…! Поредеют наши ряды! Может быть, вам какой-нибудь случай поможет? Ведь его величество случай иногда так грубо и неожиданно вмешается в нашу жизнь и так круто перевернёт её и изменит, что произошедшее зачастую бывает уму непонятно и разуму непостижимо – в надежде почесал доктор затылок.

Молодая медсестра с врачом работала недавно, она никак не могла привыкнуть к манере разговора доктора с пациентами, по мере углубления в диалог она всё больше и больше закрывала лицо листочком бумаги. На этот раз она листочком закрылась совсем, и чувствовалось, что листочек в её пальцах сильно дрожит.

Было поздно, когда Спартак, побродив в райцентре по разным делам, уныло плёлся на автостанцию. Он уныло брёл по дороге, размышляя и сравнивая человеческую жизнь с муравейником. – Большой он де, муравейник, копашатся в нём насекомые, а он как бы один из них в этой огромной массе. Представится в нём муравьишко, а это вроде бы, как не заметят. А муравейник будет жить себе дальше…

На только что открывшемся заведении слева от «горем убитого» весело переливалась неоновыми огнями надпись «Игровые пулемёты», под которой он как-то и не заметил двух хорошенько подвыпивших молодых людей. Молодые ребята сегодня были явно не в настроении, и кто его знает, по какой причине. Может быть, выпить им было совсем не на что, а может быть, на работе были проблемы…

– Слушай? – вдруг обратился один из ребят к другому. – Что-то руки сегодня у меня чешутся. Давай кому-нибудь морду набьём? А?

– Да мы вроде бы, в прошлый раз морду кому-то уже били…, давай лучше по почкам кому-нибудь натолкаем?

– А… давай – одобрительно махнул приятель рукой. – А то в морду уже как-то неинтересно. А вот по почкам… вот это да, в этом есть что-то новое! Это уже становится интересно… – поддержал его нетрезвый товарищ.

– А как мы на этот раз докопаемся до клиента?

– Да как всегда. Если же человек будет весёлый, скажем, ты что это весёлый такой? Жизнь у тебя сильно прекрасная, что ли? Живётся тебе хорошо? И по почкам его, по почкам. А если грустный, спросим, что, встречи с нами не рад, что ли? И тоже насуём ему по почкам от вольного, так, что бы он гад, знал, как мимо ходить…

Спартак был грустным… Ребята подошли к нему с двух сторон и задали традиционный вопрос.

– Ты чо мужик такой грустный? Ты чо фордыбачишься? Ты чо, встречи с нами не рад, что ли? Чо ты тут лазишь? И тут же сбив Спартака с ног, стали «метелить» его не просто так, а наносить ногами ювелирные точечные удары только по почкам. Спартак свернулся клубком, в страхе закрыл голову.

Говорят, что истязание над беззащитной жертвой приносит истязателям безграничное удовольствие, и такое безграничное, что, если бы это удовольствие было безнаказанно, оно могло бы стать безграничным. Ребята так хорошо его тогда расписали по почкам…

Редко милиция проезжала вечером в этом райцентре, очень редко, метеорит на этот райцентр и то чаще падал. Но тут, говоря деревенским языком, она, не спеша трапилась по каким-то там своим милицейским делам. И, о чудо! Справедливость – восторжествовала! Справедливость была восстановлена, нарушение общественного порядка было пресечено силами правопорядка. Виновные были задержаны, а Спартака отвезли опять в ту же больницу, где у него началась жуткая почечная колика и за неделю один за другим из почек повылетали все камни. В палате от боли он лазил и по полу, и по стенам, и говорят, даже по потолку. Но всё обошлось, и вот он снова оказался у того же самого доктора.