Попытка их освободить чуть не стоила ему жизни. Он получил дюжину ножевых ран. По сей день на животе и туловище сохранились уродливые шрамы. Его выходил тамильский паренек, которого он нанял готовить и следить за экипажем. Когда Сэвидж предложил ему вознаграждение, тот сказал:

– Когда поедете домой в Англию, возьмите меня с собой.

Сэвидж знал, что ему подарена вторая жизнь, и на этот раз поклялся прожить ее правильно. На Цейлоне он купил у голландца убыточную плантацию. Привез каучуконосы из Бирмы и чайные саженцы из Сучонга. Потом работал по восемнадцать-двадцать часов в сутки. Каждый день.

Он понимал, что пришло время возвращаться домой, но, Боже, как ему будет недоставать жары и пота, запахов фимиама в храме и вкуса специй, грязи и темноты. Губы тронула редкая улыбка – он в последний раз увидел пришедшего на водопой леопарда. Завтра заворожившая его земля останется позади. Завтра он отплывает в Лондон.

Юго-восточное побережье Англии изнемогало от невиданного летнего зноя. Фешенебельное общество покинуло Лондон и словно тучи леммингов хлынуло в Брайтон, к морю.

А в Стоуке близнецы отправились на утреннюю верховую прогулку на час раньше, чтобы лошади не страдали от жары. Антони учил сестру брать препятствия, как он, с ходу. Ее кобыла часто останавливалась перед каменной оградой, и Антония не понуждала ее, боясь, что та повредит ноги. Антони же проделывал это без труда.

– Тони, это не лошадь, а ты, – убеждал он ее. – Ты колеблешься, и это передается кобыле. Не думай о стене или живой изгороди как о препятствии. Смотри дальше. Представляй лошадь и себя по другую сторону препятствия. Это так просто – игра ума.

– Тони, ты хочешь сказать: если я не уверена, что мы его возьмем, то так и будет?

– Именно! Как только настроишься, сразу получится… ну, говоря по правде, получится у лошади. Ты только должнаей показать, что ты полностью ей доверяешь.

Так продолжалось всю неделю. Антони разгонялся изо всех сил, Антония поспевала за ним, а сегодня в первый раз, обогнав его, перемахнула через живую изгородь и оказалась в парке Лэмб-холла. Гремя копытами, разбрасывая комья земли, его конь примчался следом. Оба, весело смеясь, натянули поводья.

Антони вытер шею.

– Черт возьми, вспотел, как бык.

– Бедняга Нептун тоже весь в пене, – заметила Антония, показывая на его коня. – Дай-ка я помогу его почистить.

Когда они не спеша двинулись к конюшне, внезапно поднявшийся ветерок разметал по плечам Антонии длинные темные волосы, но влажный парик с ленточкой прилип к голове Антони.

– Ветер усиливается. Давай после обеда пойдем под парусом, – предложил он.

– По-моему, недурно, Тони. А почему бы не попросить мистера Бэрке собрать корзину для пикника? Я собираюсь надеть широкие парусиновые бриджи. В юбках слишком жарко.

– Ив этом чертовом парике тоже. Завяжу волосы сзади ремешком.

– А я захвачу желтые штормовки, которые купила в Лондоне. Посмотрим, останемся ли мы в них, как положено, сухими.

– Для штормовок чертовски жарко, но все-таки захвати – на воде всегда холоднее.

Когда они завели лошадей в конюшню, Антони сказал:

– Я займусь лошадьми, а ты ступай насчет пикника.

– О своей лошади я и сама могу позаботиться, – запротестовала она.

– Это мужская работа, – подчеркнул он, – готовить пищу – женское дело.

– Ты говоришь гадости, Тони Лэмб! Он недоуменно посмотрел на нее, абсолютно не понимая, на что она обиделась.

Антония вздохнула. Ему век этого не понять.

Увидев спускающуюся по лестнице Антонию в чем-то вроде шерстяной вязаной нижней рубашки и в парусиновых бриджах, бабушка удивленно приподняла бровь:

– Вы же собирались после обеда.

– Да, но мистер Бэрке собрал нам корзину с едой. Думаю, ты не против?

– Против? Да это Господь услышал мои молитвы, – озорно подмигнула Роз. – Пополудни меня навестит майор Джереми Блаунт.

– Это уж не член ли парламента от Стоука? С каких это пор ты стала интересоваться политикой?

– С тех пор, как увидела его мощные ягодицы, милая.

– Мы уйдем в море надолго, – пообещала Антония, завязывая волосы сзади кожаным ремешком.

Подошел точно так же одетый Антони. Антония бросила ему ветровку. Тут же появился мистер Бэрке с корзинкой для пикника.

– Мистер Бэрке, не понимаю, как, глядя на них, вам удается сохранить серьезный вид, – заметила Роз.

– Быть эксцентричной – верх моды, – беззаботно ответила Антония, замечая веселые искорки в глазах мистера Бэрке.