— Время спать, Гарри, — сказала она волнующим голосом. Затем притворно зевнула, прикрывая хорошенький ротик рукой. — Пожалуй, я тоже отправлюсь спать вслед за Камиллой. Желаю тебе спокойной ночи.

Гарри наклонился к ней и прошептал:

— Но Камилла будет ждать меня, а ты — нет.

— Откуда ты знаешь? — промурлыкала Анжу, одарив Гарри соблазнительной улыбкой. — Конечно, если не попытаешься выяснить, — добавила она и ушла.

Анжу влекло к Гарри, несмотря на то что у него не было денег и его нельзя было назвать хорошим человеком. Маленькое развлечение — это все, чего она хотела, о чем и дала ему ясно понять, когда через полчаса он тихо постучал в ее дверь и, войдя в комнату, сразу обнял ее. На ней была атласная ночная рубашка, которая, естественно, не была выбором тети Софи: с разрезами по бокам до талии и спереди чуть ли не до самого пупка. Анжу недолго оставалась в ней, так как Гарри был нетерпеливым любовником.

— Я ждал этого момента с того самого дня, когда познакомился с тобой, — шептал он ей на ухо, лежа в постели. — Я знал, что это всего лишь вопрос времени, потому что мы очень похожи, ты и я. Вот почему я даже могу полюбить тебя, если ты дашь мне хотя бы полшанса.

Анжу накрыла его рот своей рукой.

— Никакой любви, — сказала она, хорошо понимая, что у Гарри на уме одни только деньги Маунтджоя, впрочем, как и у нее. — Давай-ка лучше займемся сексом.

Гарри был опытным любовником: как-никак у него за плечами годы практики. И он так же, как и Анжу, умел быстро исчезать. Никто даже не заподозрил, что он был в ее комнате, за исключением, конечно, Камиллы. Она с тех пор больше никогда не разговаривала с Гарри, но быстро разнесла по всему Лондону, что знает о факте, которым юная Анжу позорит своего двоюродного деда, и что она не так хороша, как кажется. Вернувшись на следующей неделе в город, Анжу пошла в театр вместе с Ханичайл и Лаурой. Билли и его американский друг Чарлз Маршалл сопровождали их, а в эскорте Анжу был Лори Фостер, младший сын герцога. Анжу была довольна: он был привлекательным, веселым, и после театра они собирались провести время в «Парижском кафе». Но тут она увидела Алекса Скотта, сидевшего в партере в нескольких рядах от них.

Анжу посмотрела на Ханичайл. Та тоже заметила Алекса и выглядела так, словно наступил конец света, потому что человек, в которого она влюбилась, был с другой и даже ни разу не позвонил ей со дня приема у Билли.

— Уж не Алекс ли Скотт там сидит, Ханичайл? — спросила Анжу невинным голосом. — Интересно, с кем это он? Она очень красива, тебе не кажется?

Лаура предостерегающе посмотрела на Анжу, но уже было поздно.

— Он с Джиной Маттео, — ответил Билли. — Они старые друзья еще по Италии.

Ханичайл печально подумала: что она сделала? Что она такого сказала, что Алекс больше не захотел видеться с ней? Какое-то время он был любящим и внимательным, а затем неожиданно исчез из ее жизни. Она старалась не смотреть на Алекса с Джиной, когда после представления они поднялись со своих мест. Ханичайл старалась выглядеть беспечной и веселой, когда они пришли в «Парижское кафе». По окончании вечера она поспешила удалиться в свою комнату, чтобы провести еще одну бессонную ночь, задаваясь вопросом, почему Алекс покинул ее.

По крайней мере сейчас она знала, что он вернулся в город, и очень надеялась, что он позвонит ей, но прошла неделя, а он так и не позвонил. Лаура собиралась поехать вместе с Билли в Суинберн, чтобы познакомить его со своей бабушкой, и предложила Ханичайл отправиться вместе с ними. Анжу собиралась на танцы в Глостершир, и Ханичайл знала, что, оставшись дома одна, будет думать только об Алексе, который, по всей вероятности, проводит время с Джиной или какой-нибудь другой привлекательной женщиной.

— Ты будешь меня сопровождать, — настаивала Лаура. — Нечего тебе слоняться по дому и ждать, когда позвонит Алекс. Он, возможно, тоже уехал на уик-энд, как и многие другие.

Ханичайл была рада, что согласилась на эту поездку, так как познакомилась с Джинни Суинберн и сразу влюбилась в Суинберн-Мэнор.

— На самом деле это совсем не поместье, — объясняла Лаура в поезде. — Ничего похожего на Сакстон-Моубри или Маунтджой-Парк. Это маленький домик бывшего торговца овечьей шерстью. Он очень старомодный и почти развалившийся, но я люблю его.

Она с беспокойством посмотрела на Билли и Ханичайл, так как хотела, чтобы и они его полюбили.

— Ну разве можно не любить его? — спросила она с гордостью, показывая гостям дом.

Погода была хорошей, небо голубым, солнце играло на серых камнях дома. Джинни стояла на крыльце, встречая их.

— Ханичайл, моя дорогая, — сказала она, обнимая девушку, — мне кажется, что я давно тебя знаю, так как Лаура много писала о тебе.

Выцветшими голубыми глазами Джинни внимательно оглядела Билли.

— Я вижу, что Лаура сделала хороший выбор, — заключила она. — Моя девочка всегда была разумной. По крайней мере, — добавила она, вспомнив о Хаддоне, — большей частью.

Лаура шутливо закатила глаза к небу, затем посмотрела на Билли и рассмеялась.

— Я думаю, что Билли весьма польщен, что я выбрала его, ба, но ты знаешь, он сам сделал свой выбор.

— Тогда я рада за него, — ответила Джинни. — Я рада приветствовать его в моем доме.

— Не успеешь опомниться, Билли, как она тебя поцелует. Моя бабушка — большая охотница целоваться.