Старая графиня Солсбери больше не должна оставаться в живых. Ее казнь слишком долго откладывалась. Катерина заступалась за нее, рисовала жалостные картины того, как она замерзает и умирает от голода в Тауэре. Ну и пусть умирает от голода! Пусть замерзает до смерти! Пусть все предатели погибнут! Она – мать предателя, одного из самых опасных и самых могущественных врагов Генриха. Кардинал Поул может жить в безопасности на Континенте, но мать его пострадает за него.

– На плаху ее! – заорал Генрих, и никакие просьбы Катерины на этот раз не могли помочь. Но он был нежен с ней, успокаивал ее.

– Ну, душа моя. Не думай об этом. Она не бедная старушка, какой ты ее себе представляешь. Она изменница. Она воспитала предателя и вдохновляет предателей. Разве ты хочешь, чтобы твой король и супруг потерял трон? Трон следует время от времени защищать, душа моя, проливая кровь.

Таким образом старая графиня была приговорена к ужасной смерти. Последняя из Пантагенетов вела себя мужественно до последнего вздоха. Она отказалась класть голову на плаху, заявив, что приговор несправедлив и что она не предательница.

– Так следует поступать с предателями, но я не предатель, – сказала она. – И если вы хотите получить мою голову, вы должны за нее побороться.

Из всех убийств, совершенных во имя короля, это было самым ужасным. Старуху за волосы притащили к плахе. И так как она сопротивлялась, палач несколько раз был вынужден ударить ее топором по голове, пока она, окровавленная, не упала на землю и ей не отрубили голову.

Такого рода смерть вызвала у Генриха ужасный гнев. Люди любили обсуждать кровавые подробности, они перешептывались и были на стороне мучеников.

С момента разрыва с Римом Генрих пытался играть на борьбе католиков с лютеранами, извлекая из этого пользу, так же как он играл на вражде между Карлом и Франциском. Последнее восстание вызвало немилость короля к католикам. Теперь совесть мучила его по поводу Кромвеля. И он отвечал своей совести, что, действуя на основе ложных обвинений, исходящих из его окружения, приговорил к смерти своего лучшего слугу из всех, которые у него когда-либо были. Таким образом он мог обвинять католиков в смерти Кромвеля и оправдать себя. Теперь Норфолк не пользовался благосклонностью короля, а Крэнмер стал более влиятельным. Генрих поручил управление своей страной нескольким избранным врагам Папы во главе с Крэнмером и канцлером Одли и отправился на север страны с карательной экспедицией в сопровождении королевы.

Генрих всем сердцем отдавался делам, которые предпринимал. Когда он демонстрировал подданным силу своей власти, он делал это с размахом и жестокостью. Катерину жестокость супруга повергала в ужас.

Любя со всей присущей ей романтикой красавца Калпеппера, она невольно сравнивала его с Генрихом. И хотя она была готова делать все от нее зависящее, чтобы доставить удовольствие милостивому и снисходительному человеку, которым Генрих до сих пор был, она обнаружила, что это не тот человек, которым она его себе представляла, и сердце ее наполнилось страхом. В нем не оказалось ни капли доброты. Катерина была вынуждена присутствовать при унижениях тех, кто восстал, потому что хотел следовать вере, которую считал истинной. Они ездили из деревни в деревню, она вынуждена была наблюдать жестокость и, что значительно хуже, видела, что Генрих получает от этого удовольствие. Когда он приходил к ней, ей казалось, что руки его обагрены кровью и кровь капает с пальцев. Ей хотелось, чтобы король был добрым любящим человеком, чтобы народ уважал и чтил его. Она мечтала, чтобы люди уважали его, а не боялись.

Она тоже предпочла бы любить его, а не бояться. Она многое получила, оставив Калпеппера и выйдя замуж за Генриха. Мария, Джойс и Изабел простились с бедностью, в которой жили. Действительно, она не обошла своим великодушием ни одного члена своей семьи. И о друзьях не забыла. Ей хотелось, чтобы все вокруг нее были счастливы. И чтобы король был счастлив. Никто не должен жить в бедности, не должен испытывать трудностей и грустить. Она хотела жить в мире, который был бы приятен для нее и для всех окружающих.

Когда они прибыли в Налл и увидели, что осталось от Констабла – его усиженный мухами труп висел на самых высоких воротах, куда Норфолк повесил его четыре года назад, – она отвернулась. Ее затошнило, потому что король со смехом обратил ее внимание на это ужасное зрелище.

– Вот висит предатель или то, что от него осталось!

Она отвернулась от короля, зная, что как бы она ни старалась, никогда не сможет его полюбить.

– Ты слишком нежна, душа моя! – Король наклонился к ней и похлопал по плечу, показывая, что ему нравится ее нежность, и она имеет право пролить слезу, жалея его врагов.

Она часто думала о Томасе Калпеппере, который был в свите, сопровождавшей их. Они обменивались взглядами, улыбками. Джейн Рочфорд заметила это. У нее была очень странная черта характера, делавшая ее присутствие очень опасным, хотя сама она не получала от таких своих действий никакой выгоды. И она сказала Катерине:

– Ваш кузен Калпеппер очень красивый молодой человек. И он действительно любит вас. Его любовь светится в глазах. Мне кажется, что Ваше Величество тоже небезразлична к нему. Как можно быть безразличной к такому красивому юноше! Вы никогда с ним не встречаетесь, ведете себя очень осторожно. Это можно устроить.