Она покраснела, и внезапно передо мной предстала обычная злобная Мия.

— Не смей говорить со мной свысока! — отрезала она.

— Эй, ничего подобного! Я серьезно. Просто хочу сказать, не стоит рубить сгоряча, пока ты расстроена. Кроме того…

Я оборвала себя. Она прищурилась.

— Что?

К черту! Она должна знать.

— Ну, я на самом деле не знаю, чем грозит стри-гою магия воды. Скорее всего, вода — бесполезная стихия в борьбе с ними.

Ярость исказила ее лицо.

— Ты отпетая сука, тебе это известно?

— Я просто сказала правду.

— Ну а теперь позволь мне сказать тебе правду. Когда дело касается парней, ты становишься круглой идиоткой.

Я подумала о Дмитрии. Если она и заблуждается, то лишь отчасти.

— Мейсон замечательный, — продолжала она. — Один из самых привлекательных парней, которых я знаю, а ты на него ноль внимания! Он готов ради тебя на все, а ты путаешься с Адрианом Ивашковым.

Ее слова удивили меня. Может, Мия сама неравнодушна к Мейсону? И хотя я-то знала, что не путаюсь с Адрианом, не вызывало сомнений, как это выглядело со стороны. И пусть у нас ничего не было, Мейсон все равно чувствует себя несчастным и преданным.

— Ты права, — понурилась я.

Она вытаращилась на меня, потрясенная моей кротостью, и всю оставшуюся часть пути молчала.

Когда мы добрались до той части базы, где пора было расставаться, я взяла Мейсона за руку и удержала его, помешав последовать за остальными.

— Подожди.

Я считала своим долгом разубедить его насчет Адриана, но тоненький голосок внутри поинтересовался, чем я руководствуюсь: реально ли хочу Мейсона, или мне приятно сознавать, что он хочет меня, и из чистого эгоизма я не желаю терять поклонника? На его лице застыло настороженное выражение.

— Хочу попросить у тебя прощения, — продолжала я. — Не стоило кричать на тебя во время драки—я понимаю, ты просто старался помочь. И с Адрианом… ничего нет. Это правда.

— А выглядит совсем иначе, — сказал Мейсон, но лицо у него начало проясняться.

— Знаю, но, поверь, это все он. Он… втрескался в меня, Ужасно глупо.

Видимо, я говорила убедительно, потому что Мейсон улыбнулся.

— Ну, трудно не втрескаться.

— Меня он совсем не интересует. И никто другой тоже.

Маленькая ложь, но в тот момент, казалось, это не имеет значения. С Дмитрием у меня скоро все закончится, а Мейсон… Мия права. Он замечательный, милый и привлекательный. Нужно быть идиоткой, чтобы упустить его… верно?

Я притянула Мейсона к себе. Других подсказок ему не требовалось. Он наклонился и поцеловал меня, сильно прижав к стене, — в точности как Дмитрий в тренировочном зале. Конечно, ощущения совсем другие, чем с Дмитрием, но, безусловно, приятные. Я обняла Мейсона и притянула его еще ближе.

— Мы могли бы пойти… куда-нибудь, — сказала я.

Он отодвинулся и засмеялся.

— Не сейчас — когда ты пьяна.

— Я больше… я уже… не пьяна.

Я снова притянула его к себе. Он легко поцеловал меня в губы и отступил на шаг.

— Пьяна, пьяна. Послушай, мне нелегко отказываться, поверь. Но если завтра ты не передумаешь — когда протрезвеешь, — тогда и поговорим.

Он снова наклонился и поцеловал меня. Я попыталась обнять его, но он опять вывернулся из моих рук.

— Уймись, девушка, — поддразнил меня он, пятясь в сторону своего коридора.

Я сердито уставилась на него, но он лишь рассмеялся, повернулся и ушел. Моя злость угасла, и я удалилась к себе в комнату с улыбкой на лице.

На следующее утро я красила ногти — нелегкая задача с таким чертовским похмельем, — когда в дверь постучали. Лисса ушла раньше, едва я проснулась, поэтому я, пошатываясь, пошла к двери, стараясь не испортить лак на ногтях. В коридоре стоял служащий отеля, в руках его была большая коробка. Слегка сдвинув ее, чтобы иметь возможность меня видеть, он сказал:

— Я ищу Розу Хэзевей.

— Это я.

Я взяла у него коробку, большую, но не тяжелую. Торопливо поблагодарила и закрыла дверь. Может, нужно было дать ему на чай? Ох, ладно! Я села на пол и поставила коробку рядом. Маркировка отсутствовала, коробка оклеена обычной упаковочной лентой. Я нашла ручку и начала протыкать ленту. Преуспев в этом, открыла коробку и заглянула внутрь. В ней были духи.

По крайней мере, тридцать маленьких флаконов с духами. О некоторых я слышала, о других нет. Диапазон от безумно дорогих, из тех, что предпочитают кинозвезды, до дешевых, которые мне приходилось видеть в аптеках. «Вечность». «Ангел». «Ванильные поля». «Нефритовый цветок». «Майкл Коре». «Яд». «Гипнотический яд». «Яд целомудрия». «Светло-голубой». «Мускус Юпитера». «Розовый сахар». «Вера Ваш». Один за другим я вытаскивала флаконы из коробки, читала названия и нюхала содержимое.