— Сэр, — вежливо обратился он к Филипу Ферье, — настоятельно прошу вас поступить так, как просит Иннес.

— Будь он неладен! — сердито выдохнул Филип, рванув себя за воротник. — Можно ли этому верить?

— Можно, — сказал Брайан, — и вы это знаете. Когда заканчивается первое шоу?

— С минуты на минуту. Мы собирались после него уйти. Счет…

— Я оплачу счет. Постарайтесь понять: от того, что вы сейчас отправитесь домой, не задавая вопросов, может зависеть будущее Одри. Вы сможете позвонить ей позже, или она сама позвонит вам. Договорились?

Состояние легкой истерии распространилось по ночному клубу. Потрясенный Филип, считавший себя человеком героического склада, бросил последний взгляд в сторону Одри и, проталкиваясь сквозь толпу, пошел прочь. Доктор Фелл, вся глыбообразная фигура которого выражала уныние, держал в руках стеклянную кружку, словно могучий и впечатляющий рекламный персонаж.

— Сэр, — громоподобно прозвучал его исполненный достоинства голос, — в силу сложившихся обстоятельств я готов воздержаться от лишних вопросов, и все же не могли бы вы одним словом объяснить все это?

— Одним словом — серная кислота.

— О, кхм…

— Объяснение состоит не из одного слова, но не менее важное. Не станете же вы шутки ради наливать ее во флакон из-под духов.

Доктор Фелл бросил взгляд в сторону:

— Согласен, это необычно. Однако я нахожу слова «серная кислота» менее интересными, чем… кха-кха! — Он громко прочистил горло. — Не имеет значения! Отправляйтесь к юной леди!

С танцплощадки, которую теперь не было видно, донесся глухой звук от удара и крики, от которых зашатался дом: оказывается, апаша швырнули вперед ногами в самую гущу какой-то компании. Проталкиваясь сквозь толпу, Брайан добрался до края площадки.

И тут же его ослепил свет юпитера. Брайан остановился в облаке косметической пудры и табачного дыма, прикрыв глаза рукой, и с очень противоречивым чувством посмотрел на Одри и ее стол, стоявший у самой кромки танцплощадки.

Не было никаких сомнений, что она развлекалась с огромным удовольствием.

Несмотря на некоторую нервозность, Одри, наклонившись вперед, с радостью и восхищением наблюдала, как танцовщики, топая ногами, готовились к финальному вращению. Отойдя от площадки, Брайан остановился у стола Одри и склонился над ней.

— О! — воскликнула она так, словно увидела привидение.

— Еще раз добрый вечер, — произнес Брайан, усаживаясь напротив нее.

— Вот как! А что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

— И как же ты нас разыскал?

— Филип сказал, что вы собираетесь пообедать в «Ричмонде» и потом отправитесь в ночной клуб, а их здесь не так уж много.

— Я хотела спросить, — на щеках Одри запылали два красных пятна, — что ты здесь делаешь? Что тебе от меня нужно?

— Мне надо кое-что тебе сказать.

— Неужели?

— Ты не поедешь к Еве Ферье ни сегодня, ни когда-либо в другое время, а завтра утром я отправлю тебя самолетом в Лондон.

— Ах вот как! — воскликнула пораженная Одри. — А что, если я этого не сделаю, мистер Брайан Иннес? Что, если не стану тебе подчиняться? Как ты поступишь в этом случае?

На заднем плане апаш на ощупь искал свою партнершу, и высокая блондинка, закатив ему звонкую пощечину, так пихнула беднягу, что тот растянулся на полу и ноги его разъехались в разные стороны. Раздался последний высокий музыкальный аккорд. Брайан указал на выступавших:

— По-моему, ты заслуживаешь большего, чем это.

Тяжело дыша, танцовщики, закончившие номер, стали раскланиваться перед зрителями. Зал взорвался бурей аплодисментов, которые, несомненно, заглушили бы слова, произнесенные Одри. Однако она не сказала ни слова, а сев прямо, вытянувшись в струнку, посмотрела Брайану в глаза. Танцовщики, продолжая кланяться, взбежали на сцену и скрылись за сомкнувшимся занавесом. В зале погасли все огни, что должно было означать окончание первого шоу. Одри наконец что-то проговорила, но Брайан ее не расслышал.

За длинной барабанной дробью последовал шум двигающихся стульев, шаркающих подошв, гомон голосов. Секунд через десять под расписным потолком зажегся мягкий свет. Одри встала; на столе между ней и Брайаном стояло серебряное ведерко с бутылкой шампанского.

— Как только Филип поговорит по телефону и вернется, — крикнула она, — мы уйдем отсюда!

— Ты так думаешь?

— Конечно!

— Он не вернется.

— Не знаю, о чем ты думаешь и что хочешь сказать, но, в конце концов, это не имеет значения: я уйду одна.