Минут через двадцать Брайан, все еще потрясенный произошедшим, вышел из кабинета.

Когда он пытался открыть дверь кабинета, запертую на замок и задвижку, сильная боль пронзила его руку.

Обдирая руки и одежду, весь перепачканный, он спустился в овраг, чтобы осмотреть деревья. Во время подъема обратно к вилле у него заболели сердце и легкие. Только физическая боль была не самым страшным.

Ложь, которую он собирался сказать, чтобы выйти из сложившейся ситуации, уже была придумана. Остановившись в дверях кабинета, он оглядел его в последний раз.

«Нет ли здесь какого-то противоречия? — в отчаянии подумал он. — Неужели нет абсолютно ничего, что может сбивать меня с толку?»

Нет!

Гроза еще не разразилась. В открытые окна за блестящим зеленым балконом были видны зигзаги молнии; небо сотрясалось от раскатов грома.

В кабинете со стенами цвета зеленого яблока, заполненном множеством книг и картин, ничего не было тронуто, все оставалось по-прежнему. На письменном столе между хрустальной пепельницей и вазой с розами хромированная настольная лампа освещала желтым светом довольно странный ворох листков, исписанных темно-синими чернилами; рядом лежала авторучка Евы со снятым колпачком.

От сильного сквозняка из-за открытой двери белые шторы на окнах раздулись колоколом. Несколько листов рукописи слетели на ковер. «Сейчас не до них», — решил Брайан и взглянул на часы, стоявшие на каминной полке. Было двадцать минут десятого.

Закрыв за собой дверь, он подошел к лестнице.

— Доктор Фелл! — отчетливо произнес он. — Доктор Фелл! — Голос был каким-то нетвердым. Брайан прокашлялся.

Однако в ответ прозвучали лишь раскаты грома.

В холле наверху было почти совсем темно. Брайан попытался из того, что он слышал и видел, разобраться с расположением комнат на этом этаже, чтобы выяснить, кто где спал (или не спал).

Со стороны фасада находились две спальни, разделенные огромной ванной с тем самым слуховым окном с разноцветными стеклами. Одна из них принадлежала Еве Ферье, другая — ее супругу. Мысли Брайана путались, и он никак не мог сообразить, где чья комната.

Дальше шел вытянутый в длину холл еще с двумя спальнями: одной — слева, другой — справа. Там должны были спать Филип Ферье и Паула Кэтфорд. Еще дальше находился поперечный проход с маленькими ванными комнатами по обеим его сторонам, а затем — комната Джералда Хатауэя слева, посередине — кабинет и спальня Одри Пейдж — справа.

«Доктор Фелл, — вспомнил он, — спал на первом этаже».

Наверху стало слышно, как задрожал от грохота пол из твердой древесины, крытый блеклым лаком.

— Доктор Фелл!

— Да?

— Не могли бы вы подняться сюда? — Брайан отошел от лестницы.

Неожиданно прямо перед его лицом распахнулась дверь, и появилась Паула Кэтфорд с всклокоченными волосами, в плотно облегающем фигуру шелковом пеньюаре. В руках у нее было полотенце и мешочек с банными принадлежностями. То, что в свою очередь увидела она, — смертельно бледное лицо и стиснутые зубы — заставило ее вначале броситься вперед, а затем, вздрогнув, отпрянуть назад.

— Вы не Десмонд. Вы вовсе не Десмонд! Кто вы?

— Мисс Кэтфорд, пожалуйста, вернитесь в свою комнату.

— Ну конечно, я знаю! Вы — Брайан Иннес. — Глаза ее широко раскрылись. — Что это? У вас на руках кровь!

— Кровь на руках кого-то другого. Не вмешивайтесь в это.

Паула была потрясена. Она не заслуживала такого обращения. Однако, несмотря на вежливые манеры, была ничуть не меньшей феминисткой, чем Одри.

— Я не буду вмешиваться в это и не стану задавать вопросов, но только если вы промоете эти ссадины и смажете их йодом.

— Мисс Кэтфорд, ради бога!

Ванная в конце прохода находилась шагах в десяти от них. Горячая вода полилась в раковину, но йода в аптечке не оказалось. Тогда Паула взяла склянку с антисептиком и вылила половину ее содержимого на руки Брайана. И тут заскрипела, затрещала, заходила ходуном лестница — это доктор Фелл начал подниматься по ней на второй этаж. Паула мельком оглянулась на шум, потом снова повернулась к Брайану:

— Ну пожалуйста! Что случилось?

Брайан вышел из ванной, громко захлопнув за собой дверь; Паула швырнула полотенце и сумочку на край ванны. В ожидании доктора Фелла Брайан вынул ключ из скважины изнутри кабинета, запер дверь снаружи и положил его в карман. Тем временем доктор Фелл протиснул свои гигантские габариты в спальню Хатауэя, находившуюся слева от кабинета, если стоять к нему спиной.

Еще раз хлопнула дверь, и ее стук громовым эхом отозвался снаружи. Даже такой не слишком наблюдательный человек, как Гидеон Фелл, взглянув на лицо своего друга, понял все.

— Миссис Ферье мертва. Она упала отсюда с балкона, — произнес Брайан, — и очень сильно разбилась — такое я видел только во время Второй мировой войны. Я хочу рассказать вам, как все произошло. Я полностью доверюсь вам, но предупреждаю: полиции я намерен говорить любую разумную ложь, которая придет мне в голову.

Доктор Фелл стоял опустив голову и чувствовал нечто между недоверием, скепсисом и смятением. Открыв рот, он собрался было заорать, но Брайан остановил его: