— Зато, крошка, вина у нас хоть залейся.

Я подлил в фужеры.

Надо отдать должное шоферу. Он был настоящий профи. Каким-то чутьем угадывал, на какой полосе возникнет затор, а где движение оживится, и легко лавировал громоздкой штуковиной, ловко встраиваясь в нужный ряд. Я почти простил его за то, что он не читал моих творений. Люблю профессионалов, которые знают свое дело. Редкий случай, между прочим. Мир кишит никуда не годными спецами — тут и врачи, и адвокаты, и президенты, и слесари, и хафбэки, и дантисты, и полицейские, и авиапилоты и прочие, прочие.

— А ведь, похоже, мы проскочим, — сказал я ему.

— Похоже, — согласился он.

— А кто ваш любимый писатель? — спросил я.

— Шекспир.

— Если проскочим, я вас прощу.

— Я и сам себя прощу, если проскочим.

Нет, никак не удавалось втянуть его в разговор. Он мне на каждом шагу вставлял фитиль в задницу.

Мы с Сарой потягивали винцо.

Так и добрались до места. Шофер вышел и открыл дверцу. Мы высадились.

Машина стала на углу огромного торгового центра. Нам надо было пройти во двор.

— Спасибо, Фрэнк, — сказал я.

— Не за что. Я поеду на парковку. Когда кончится, я вас найду.

— Каким образом?

— Найду!

Он сел на водительское место, и длинный белый лимузин смешался с потоком машин. А дождь все шел.

Я огляделся — нас поджидали человек пять под зонтиками. Навеса над зданием не было, и дождь хлестал будь здоров. Люди с зонтами кинулись нам навстречу. Они очень заботились, чтобы нас не замочило.

Я засмеялся.

— Смешно!

— Здорово! — рассмеялась в ответ Сара.

Мы вместе с встречающими вошли в здание. Засверкали фотовспышки. Звездный час. Прощай, моя парковая скамейка.

На пороге я сказал одному из этих ребят: «Черт побери, мы забыли бутылку в машине! Нам никак нельзя без вина смотреть кино!»

— Я принесу, мистер Чинаски, — сказал он. Понятия не имею, кто он такой. Он сразу от нас оторвался.

— И открывалку не забудьте! — крикнул я вдогонку.

Мы пошли дальше. Слева засверкали вспышки — я увидел Франсин Бауэре. Она выглядела, как королева. Последняя из великих.

Мы шли, куда нас вели. Впереди замаячила телекамера. И еще больше вспышек. Я узнал одну репортершу.

— Генри Чинаски! — приветственно крикнула она.

Но прежде чем она успела перейти к вопросам, я сказал:

— У нас неприятность. Вино забыли в лимузине. Сейчас его, наверно, шофер допивает. А нам нужны две бутылки.

— Как вам показался фильм с точки зрения сценариста?

— Режиссер прекрасно сработался с двумя замечательными «звездами». Мы снимали множество настоящих алкашей, ни один из которых не смог сегодня прийти на премьеру. Операторская работа великолепна, а сценарий написан хорошо.

— Эта история автобиографична?

— Один житейский эпизод десятилетней давности.

— Благодарю вас, мистер Чинаски.

— Рад служить.

Появился и Джон Пинчот.

— Привет, Сара, привет, Хэнк. Идемте.

Мы наткнулись на кучку людей с диктофонами. Вспышки мелькали уже не так часто. Меня атаковали вопросами.

— Вы полагаете, что пьянство следует прославлять?

— Не более, чем что-либо другое.

— Разве алкоголизм не опасен?

— Дышать тоже вредно.

— Но ведь пьяницы несносны, разве нет?

— В большинстве — да. Как и трезвенники.

— Кому может быть интересна жизнь забулдыги?

— Другому забулдыге.

— Вы считаете пьянство социально приемлемым?

— В Беверли Хиллз — да. На автотрассе — нет.

— Вы попали в ловушку Голливуда?

— Вряд ли.

— Зачем вы написали этот сценарий?

— Когда я пишу, никогда не задумываюсь, зачем.

— Кто ваш любимый актер?

— Такого нет.

— А актриса?

— Тоже нет.

Джон Пинчот потянул меня за рукав.

— Пойдем, пожалуй. Вот-вот начнут крутить кино.

Мы с Сарой послушно последовали за ним. Мы правда чуть не опоздали. Все уже были в зале. Вдруг я услышал за спиной чей-то голос: «Минуточку!»

Это был тот парень, что обещал принести бутылку. Он протиснулся к нам и вручил мне большой бумажный пакет.

— Вы один из лучших людей в целом свете, — сказал я ему.

Он в ответ повернулся и побежал прочь.

— Кто таков? — спросил Джон. — Из «Файерпауэр»?