Яркий желтый шар на небе катился к горизонту, тени удлинялись. Приближалась ночь, и у Лины портилось настроение. Она подумала о своей сине-зеленой спальне в доме миссис Мердо в Эмбере, прекрасной комнате, которая ей так нравилась, и вдруг затосковала по ней. С каким удовольствием она съела бы сейчас тарелку супа из репы и забралась бы под одеяло, рядом с Поппи, слушая, как миссис Мердо прибирается в гостиной. А потом услышала бы, как большие часы Эмбера пробили девять раз — время, когда тушатся огни. Она знала, что это место (деревня Искра) — живое, а Эмбер умирал, и не вернулась бы туда, даже если б могла. Но в этот самый момент, когда температура воздуха падала, ветер холодил лицо, а ее ждала чужая постель в незнакомом доме, ей так хотелось оказаться в привычной обстановке.

Мэри Уотерс выкликала фамилии. Всякий раз кто-то из жителей Искры выступал вперед и говорил, сколько может принять людей.

— Ли Парсонс!

— Двоих, — ответила высокая женщина в черном платье, и Мэри Уотерс указала на чету стариков. Они подняли свои мешки и пошли за женщиной.

— Рэндолф Бонито.

— Пятерых, — ответил крупный краснолицый мужчина, и семья Кэндрик, с тремя детьми, ушла с ним.

— Эверс Миллс.

— Четверо.

— Лэнни Макморрис.

— Двое.

— Джейн Гарсия.

— Трое.

Мэри выкрикивала и выкрикивала имена. Небо темнело, становилось холоднее. Лина дрожала. Она сняла завязанный на талии свитер и надела его на себя. «Свет и тепло, должно быть, приходят вместе, — подумала она. — Тепло — днем, когда с неба светит яркий свет, а холод берет свое ночью». В Эмбере свет не приносил с собой тепла, температура оставалась одинаковой круглые сутки.

По периметру площади кто-то поднимал длинную палку с огоньком на конце и зажигал висевшие на карнизах домов фонари, которые загорались густым желто-красным светом.

Мэри указала на миссис Мердо:

— Теперь вы, мэм. Ваш ребенок выглядит совсем больным. Мы решили поселить вас у нашего доктора. — Она подозвала высокую, очень худую старую женщину с седыми волосами, в синих вылинявших брюках и мятой светло-коричневой рубашке, застегнутой не на те пуговицы, так что одна пола была ниже другой. — Доктор Эстер проводит вас к себе. Доктор Эстер Крейн.

Лина повернулась к Дуну:

— С тобой тут ничего не случится?

Ей не хотелось расставаться с Дуном и его отцом.

— Все будет хорошо, — заверил ее Дун.

— Нет причин для беспокойства, — поддержал его отец, расстилая одеяло.

Доктор подошла, чтобы взглянуть на Поппи, которая задремала на руках миссис Мердо, положила руку на лоб девочки, большую руку с вздувшимися синими венами и узловатыми пальцами, и оттянула верхнее веко.

— Гм-м-м. Да. Хорошо. Пошли. Я сделаю для нее все, что смогу.

Лина вновь бросила на Дуна озабоченный взгляд.

— Приходи утром, и ты найдешь нас здесь, — попытался успокоить ее Дун. — Мы никуда не денемся.

— Сюда, — указала доктор. — Ой, подождите. — Она оглядела опустевшую площадь. — Торрен!

Лина услышала торопливые шаги и увидела мальчика, бегущего к ним из сумерек.

— Мы идем домой, — сказала ему доктор. — Эти люди пойдут с нами.

Мальчик был моложе Лины. У него было очень узкое лицо, словно кто-то положил руки с обеих сторон его головы и сильно сжал. Глаза напоминали два синих кружочка. Над высоким лбом во все стороны торчали светло-каштановые волосы.

Он искоса глянул на Лину, но ничего не сказал. Доктор пошла по дороге вдоль реки большими шагами, сунув руки в карманы и наклонив голову, словно выискивала что-то на земле.

Лина держалась чуть позади миссис Мердо, которая несла спящую Поппи. Холодный вечерний воздух пробирал через свитер, над ухом пронзительно жужжало какое-то насекомое. Вновь накатила тоска по дому, такая сильная, что Лине пришлось обхватить себя руками и крепко сжать зубы, чтобы не дать ей вырваться наружу.

Небо уже стало темно-синим, почти черным. Лишь на одном краю светилась алая полоска. В домах то в одном окне, то в другом начали загораться мерцающие желтые огоньки.

Они шли и шли. Всякий раз, когда подходили к двери, воротам в стене или к лестнице, ведущей наверх, Лина надеялась, что это тот самый дом. В Эмбере она работала вестником и, не зная устали, с радостью носилась по всему городу. В этот вечер она едва могла идти, к ногам словно подвесили по паре тяжеленных кирпичей. Но доктор Эстер шла и шла. Мальчишка то трусил впереди, но отставал, чтобы посмотреть на Лину, миссис Мердо и Поппи. Наконец они добрались до окраины деревни, и там, чуть в стороне, под сенью огромного растения, силуэтом напоминавшего гриб, стоял нужный им дом с низкой крышей. Его окутывала темнота, лишь красный отблеск небесного света мерцал в двух окнах.