Джонстон покачал головой и, посмотрев зорким взглядом на крепкий лук и толстую тетиву арбалета, заметил:

– Да, ваш арбалет силен, я ничуть не сомневаюсь, что он выстрелит дальше моего лука. Однако мне доводилось видеть, как иные лучники пускали свои ярдовые стрелы в такую даль, куда и вашим не долететь.

– Слыхать-то я слыхал, да, странное дело, никогда не видел своими глазами столь необычайных стрелков. Вот что, Арно, воткни колышки через каждые сто шагов, а сам встань у пятого колышка и принеси мне обратно мои стрелы.

Как только расстояние было отмерено, Джонстон, натянув тетиву до отказа, пустил стрелу, со свистом пролетевшую над рядами кольев.

– Здорово! Превосходный выстрел! – хором воскликнули присутствующие. – Она упала у четвертой отметины.

– Клянусь эфесом, стрела пролетела четвертый кол, – заявил Эйлвард, – я заметил, где ее подняли.

– Сейчас узнаем, – спокойно ответил Джонстон.

Тут подбежал молодой лучник и сообщил, что стрела на двадцать шагов перелетела четвертый кол.

– Значит, всего четыреста двадцать шагов! – крикнул Черный Саймон. – Ничего не скажешь, очень длинный лет. Однако сталь и дерево, вероятно, окажутся сильнее руки человека.

Брабантец выступил вперед, улыбаясь в предвкушении своего торжества, и натянул веревку на своем оружии. Крик восторга вырвался из груди его товарищей следивших за высоким полетом его тяжелой стрелы.

– За четвертый, – пробурчал Эйлвард. – Клянусь эфесом, она упала почти у пятой.

– Что вы, она перелетела пятый! – громко крикнул гасконец.

Прибежавший лучник, на бегу размахивая руками от волнения, сообщил, что стрела упала на восемь шагов дальше пятого кола.

– Ну, что вы теперь скажете, чья взяла? – заявил брабантец, пыжась и горделиво расхаживая среди своих рослых арбалетчиков, дружно приветствовавших его.

– Признаю, что вы одержали верх, – мягко ответил Джонстон.

– И одержу верх над любым лучником в мире, – запальчиво, не скрывая своего ликования, ответил победитель.

– Ну, ну, умерьте свою прыть, – вмешался рыжеволосый лучник; дюжий и плечистый, он возвышался над своими товарищами на целую голову. – Придется и мне перемолвиться с вами словечком, раз вы так уж распетушились! Куда это подевалась моя рогатка? Клянусь святым Ричардом Хамполским, чудно будет, если я не переплюну его с этой его штукой; на мой взгляд, она больше похожа на мышеловку, чем на оружие воина! Ну как, вы не прочь потягаться еще со мной или с вас уже хватит?

– Пятьсот восемь шагов – это более чем достаточно, – ответил брабантец, покосившись на своего нового противника.

– Брось, Джон, зачем гнешь дерево не по себе? Ты же никогда не был сильным стрелком! – шепнул ему Эйлвард.

– Не беспокойся, Эйлвард; я, правда, многого не умею, но кое в чем знаю толк. Вот забрал себе в голову, что смогу выстрелить дальше, чем он, если только мой лук не треснет.

– Что ж валяй, лесник, валяй, балда! Выступай смелее, Хампшир! – со смехом подзадоривали лучника его товарищи.

– Клянусь душой! Смейтесь, сколько влезет, – воскликнул Джон, – но да будет вам известно, что меня учил делать длинные выстрелы сам старик Хоб Миллер из Милфорда.

С этими словами Джон сел на землю и, поместив большой черный лук так, что подошвы уперлись в рукоять, он наложил стрелу на тетиву и обеими руками стал тянуть ее к себе до тех пор, пока наконечник не оказался на уровне основы. Старый лук скрипел и стонал, и тетива вибрировала от сильного натяжения.

– Кто этот болван, который стоит на пути моего выстрела? – спросил лучник, вглядываясь в даль.

– Он стоит по ту сторону моего колышка, – ответил брабантец, – ему нечего опасаться.

– Что ж, пусть простятся ему его прегрешения! Хотя, пожалуй, стоит он слишком близко, чтобы ему угрожала моя стрела.

Джон поднял обе ноги, нажимавшие на рукоять лука, и спущенная стрела огласила долину густым сочным гудением.

Парень, о котором шла речь, упал ничком, но тотчас же вскочил и понесся со всех ног в другую сторону.

– Ай да выстрел, дружище! Стрела пролетела прямо над головой! – закричали воины.

– Mon Dieu! – возмутился брабантец. – Да разве так стреляют!

– Уж такой у меня фокус, – ответил Джон, – не раз зарабатывал я себе галон эля, тремя выстрелами покрывая милю в Виверли-Чейз.

– Стрела упала на сто тридцать шагов дальше пятого кола, – раздался издали голос лучника.

– Шестьсот тридцать шагов! Mon Dieu! Да это небывалый выстрел! И все же здесь нет заслуги вашего оружия, mon gros camarade [мой толстенный приятель (франц.) ]. Ведь чтобы сделать это, вам самому пришлось согнуться, как лук!