Губернатор встретил его на предпоследнем этаже Башни и пригласил в центральную комнату. Черные стены экранировали почти от всех видов подслушивания. Вантара лично пододвинул гостю кресло, тщательно запер дверь, накрыл обоих Сферой Безмолвия, и лишь потом присел напротив, поглаживая жиденькую бородку.

— Ну что ж, ты получил, чего добивался. Выкладывай.

Сэраз помолчал, перекатывая на языке драгоценную новость и разглядывая губернатора в упор. Немногие смертные могли себе позволить вот так смотреть на одного из самых могущественных магов Востока.

Хотя Вантаре уже исполнилось два с половиной столетия, выглядел он раз в пять моложе. Только сеть тончайших шрамов, покрывавших лицо, давала понять внимательному собеседнику его истинный возраст. Следы от омолаживающих ритуалов. Упрям старик, ох упрям. Уже четыре раза предлагали ему обращение в вампира или другую нежить по выбору, в конце концов, при таком ранге в организации Воскресителей оставаться смертным попросту неприлично! Нет, упрямо держался за свою человечность, оттягивал превращение в развалину эликсирами и заклятиями, хотя уже и правнуки ровесников губернатора начали собираться на покой.

Многие предполагали, что старикан является тайным приверженцем какой-нибудь древней секты, отвергающей живых мертвецов. В свое время ими весь Носфер кишел, да и сейчас недобитки где-то в горах еще остались. Но в действительности Вантара был Воскресителем до мозга костей, циником и практиком, как почти все его коллеги. А упрямое поддержание жизни объяснялось вполне рационально — губернатор желал во что бы то ни стало успеть зачать наследника. По старинному закону, который уже не первый век стоял всем клыкастым костью в горле, править Геркатаном мог исключительно живой. Казалось бы, чего проще — отмени закон, прими обращение и управляй дальше. Но, как ни странно, именно Вантара яростнее других эту традицию и защищал. Потому как сразу после отмены в город хлынули бы гораздо более могущественные не-мертвые конкуренты, и щелчком пальцев убрали бы дерзкого юнца из Башни. Так что подыхать без ребенка правителю было крайне невыгодно. И шли нескончаемым потоком в его загородный дворец плодовитые женщины — от юных девственниц до опытнейших гетер. Все они получали щедрые награды за единственную ночь, но главного приза — ребенка, ни одной из них отхватить так и не удалось.

Напряжение, вызванное молчанием, достигло в комнате критической точки. Вантара уже был готов испепелить наглеца на месте, но тут, наконец, Сэраз соизволил заговорить:

— Белый Судия вернулся.

Губернатор был достаточно храбрым человеком. Но все же не настолько, чтобы услышав приговор себе и всему миру, остаться в полном спокойствии. Несколько секунд он ловил ртом воздух, пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла, лишь затем с языка сорвался очевидный вопрос:

— Ты уверен?!

— Абсолютно.

— Но Белая Скала…

— Скала молчит, потому что это необычное пришествие. Нынешний Судия либо очень хитер, либо просто нерасторопен. Так или иначе, он пришел в наш мир, не имея полной инициации. Поэтому Предел еще не пошел волнами, а мир не бьется в судорогах ужаса. Пока что будущий Владыка — простой человек.

Кощунственная, но дико заманчивая в своей простоте идея тут же промелькнула в голове у правителя. И Сэразу не требовалась телепатия, чтобы прочесть ее.

— Так, может быть, возможно…

— Усугубить Последний Грех? Убить Владыку, пока тот не набрал полной силы? Забрать себе Меч?

— Да, — обреченно вздохнул Вантара, не зная, радоваться ему или бояться, что нашлось кому разделить страшную мысль.

Сэраз снова замолчал, загадочно улыбаясь. Впервые за двадцать лет он имел такое преимущество в разговоре с могучим правителем. Из наемного головореза, исполнителя грязной работы, он разом превратился в вестника самой Судьбы. И не мог отказать себе в удовольствии немного помучить губернатора, поиграть на нервах.

Дождавшись, пока Вантара начнет закипать от ярости, он неторопливо произнес:

— В этом нет необходимости, друг мой. Грязная работа уже сделана. Судия мертв.

На сей раз старик задыхался гораздо дольше. Сэраз уже подумал, что Геркатану все-таки придется срочно менять правителя, но колдун все-таки сумел утихомирить сердце лечебным заклинанием.

— Ты?!

— Нет уж, мне такой чести не надо. Вряд ли у всей вашей клики нашлось бы достаточно энергии, чтобы заплатить мне за такую… услугу.

— Но кто тогда?..

— Он сам. Вышел, осмотрелся и разнес себе череп каким-то иноземным оружием.

— О Бездна… — потрясенно прошептал маг, оседая в кресле.

Охотник его понимал. Тут в самом деле не знаешь, плясать от радости или в отчаянье рвать на себе волосы. С одной стороны, если Он мертв, значит, Суд откладывается на неопределенное время. С другой…

Существовали тысячи пророчеств о том, как поведет себя Судия, явившись в этот мир. Одни были сделаны великими мудрецами и героями, другие — ловкими мошенниками, третьи — сумасшедшими дураками. Но Сэраз готов был голову заложить, что ни одно из них не предусматривало самоубийства.