«Между прочим, все то же самое я могу сказать о тебе, хозяин».

«Большое спасибо. Только я тебя на вечное заточение в склеп не кидал».

«Еще кинешь», — уверенно заявил клинок.

В этот момент их выбросило наружу — прямо в холодную воду, заполнявшую теперь склеп.

Считается почему-то, что вампиры плавать не умеют. Некоторые источники даже утверждают, что вода разъедает плоть нежити, как кислота — человеческую. Более гуманные авторы уточняют, что вода должна быть соленой или святой.

Владимира эта легенда всегда очень удивляла. Ну ладно, можно еще допустить, что будучи мертвецами, вампиры не потеют, а пыль, оседающую на тело, стряхивают щеткой — так что без умывания они еще кое-как могут прожить. Можно допустить, что во время дождя они сидят под крышей и носа не высовывают. Но как, в таком случае, вампиры должны питаться? Ведь человеческая кровь на девяносто процентов состоит из той же воды — и первый же глоток должен был разъесть бедному хищнику горло…

Оказалось, все не так просто. Вампиры могут превосходно плавать, даже лучше людей — отсутствие потребности в дыхании и полное безразличие к перепадам давления делают их превосходными ныряльщиками. Если только полностью изолироваться от жидкости — непроницаемым костюмом или специальной экстрасенсорной тренировкой. В противном случае вода, являясь хорошим энергетическим проводником, начинает активно выкачивать из тела все, что ты с таким трудом нашел, поймал и выпил. Причем, чем больше объем воды, тем больше потери — поэтому соприкосновение с чаем в кружке или даже с наполненной ванной вампиру не причинят особых неудобств. А вот единственное прикосновение морской волны может разом слизнуть половину запасов энергии даже у какого-нибудь древнего монстра.

На сей раз Владимиру не понадобились объяснения Меча, чтобы разобраться в проблеме. Он сам почувствовал и увидел, как аура бледнеет при соприкосновении с водой, ощутил касания тысяч ледяных иголочек, выкачивающих из него подобие жизни… К счастью, неприятное чувство быстро миновало — бассейн убежища был относительно невелик и вскоре достиг энергетического насыщения. После этого прикосновение воды к коже перестало ощущаться совсем — телу казалось, что оно дрейфует в пустоте, хотя глаза утверждали обратное.

Он торопливо доплыл до машины и вскарабкался на нее. Рядом, высунувшись из воды, как шея лохнесского чудовища, покачивался один из концов проницателя — то ли голова, то ли хвост. Страж ожидал своего приговора.

У Хранителя появилось неприятное предчувствие, что вот так, покорно и обреченно, перед ним будут стоять еще очень много раз. Сотни, тысячи, миллионы разумных существ, ожидающих расплаты за свои грехи.

«Миллиарды, хозяин, миллиарды. Не преуменьшай свою значимость».

«Да кто я такой, чтобы отвечать за них всех?!»

«Ты идиот, — радостно сообщил Меч. — Идиот, рохля и тормоз. Но, к сожалению, при всем этом ты еще и Белый Судия. Боюсь, мне придется напоминать это тебе каждые полчаса».

Ну ладно, Судия так Судия. Только пусть потом на приговоры никто не жалуется.

— У тебя есть имя, проницатель?

— Да. Раэрон — «семнадцатый».

— Странное имя. Ты с таким родился или взял его себе?

— Мне его дали при создании. Все стражи убежищ имеют порядковые номера.

— Так ты искусственный?

— Не совсем. Когда-то я был живым существом. Потом меня переделали физически и биологически, стерли часть памяти, изменили основные инстинкты и дали новое имя. Прежнее ко мне вернется только после окончания службы.

Владимир только головой покачал.

— Ну и ну. Это с тобой проделали насильно или ты сам согласился?

— Я согласился, но у меня не было другого выбора. Некие обстоятельства принуждали меня поступить именно так. Какие конкретно — я сейчас не знаю, об этом мне стерли память.

Хранитель задумался. В какой-то мере он не только сочувствовал странному созданию, но и хорошо понимал его. Самого его тоже постоянно принуждали обстоятельства, хотя за все решения отвечать придется лично, не перекладывая вину на других. В этом заключалась определенная несправедливость. Но тем людям, которых «червь» бросал в темницу до конца жизни, от этого было не легче. А тем, кому сломает жизнь он, Владимир?

Он встал. Не грозно, не величественно — медленно и тяжело поднялся, словно за плечами висел неподъемный груз. Сложил руки за спиной. Пару секунд помолчал, словно не решаясь начать говорить. После первого слова отмазываться будет уже поздно — он действительно возьмет на себя обязанности Судии… и будет в ответе за все.

— Ради собственного освобождения ты лишал свободы других. Так ты ее не получишь — вот твое наказание! Как раньше служил убежищу, так теперь ты будешь служить мне.

По телу проницателя пробежала дрожь.

— А что будет со мной, когда ты перестанешь нуждаться в моих услугах, Судия?

— Если когда-нибудь перестану, — строго поправил его Хранитель. — Зависит от того, насколько ценным слугой ты окажешься. Принесешь много пользы — получишь свободу. Нет — я придумаю для тебя что-нибудь достаточно неприятное.