— И вы терпите таких безумцев в своем государстве?! Они же войну могут спровоцировать!

Назиль пожала плечами, забыв, что собеседник не может этого видеть.

— Мой народ любит войны. А «не потерпеть» Паучью Команду довольно сложно, они великолепные воины, сильные маги, и любой, кто пытался призвать этих ребят к порядку, сам становился их следующим развлечением. Даже высокородные лорды предпочитают не связываться. Королева, пожалуй, могла бы… но она им симпатизирует.

— В таком случае, вы все сошли с ума… — вампир скривился, — впрочем, это неважно. Нам все равно нужна ваша помощь. Как я могу увидеться с вашей Королевой?

Эльфийка хищно улыбнулась.

— Если ты попадешь к Королеве, то станешь ее собственностью, а я останусь с ушами. Я не для этого рисковала жизнью, сражаясь с тобой, чтобы отдать такого интересного раба, ничего от него не получив. Вот если ты сделаешь для меня что-нибудь полезное или приятное, я подумаю, как устроить тебе аудиенцию. Разумеется, после того, как выжму из тебя все интересные рассказы, какие ты знаешь. Так что в твоих интересах сотрудничать. Чем быстрее я тобой наиграюсь, тем скорее ты сможешь выполнить свою посольскую миссию.

Вампир застонал.

— Послушай, сейчас не время для ваших игр! Каждая минута бесценна! Речь идет о сохранении всей жизни в Носфере и жизни твоего народа в том числе!

Назиль улыбнулась еще шире и, придвинув себе кресло, устроилась поудобнее:

— Вот и замечательно, мой дорогой! С этого рассказа ты и начнешь… А там уже я решу, что с тобой и твоей миссией делать. Так что я очень внимательно слушаю…

На улицах шла резня.

Люди плохо понимали, кого и зачем они убивают, кто и зачем убивает их. Толпе нужно было выместить на ком-то ярость, подавить свой страх хотя бы и ценой жизни. Какой-то самозванец (вероятнее всего — агент Упокоителей) объяснил, что всему виной некроманты. Дескать, они своими жуткими и кровавыми обрядами переполнили меру терпения Судии, и тот явился в мир, чтобы карать правых и виноватых. С тем же успехом главными злодеями можно было назначить чужаков, грамотеев, богачей, солдат или даже белых кроликов — людям по большому счету было все равно, кого громить. Они просто хотели крови.

Разумеется, некроманты не стали ждать, пока толпа до них доберется. Как только первые отряды погромщиков ворвались в их квартал, мастера по нежити пробудили свою первую линию обороны. Вылезающие посреди улицы зомби и скелеты на некоторое время сдержали толпу — где физической силой, где суеверным ужасом. Потом их просто смяли массой, повалили и растоптали тысячами ног.

Старейшины квартала попытались выслать переговорщиков, урезонить взбесившихся горожан. Живыми успела уйти едва ли треть. Тогда колдуны обиделись, и в ход пошла действительно опасная магия. Законы Воскресителей запрещали использовать, хранить или изучать подобные заклинания в черте города — но когда речь идет о выживании, соблюдение закона никого не беспокоит. Тем более что некоторые из некромантов сами состояли в Братстве и не сомневались, что их оправдают. Правильно, в общем, не сомневались.

Великаны-мертвецы в ржавых доспехах крушили нападающих огромными мечами. Призраки, выходя из стен, впивались в губы жертв убийственным поцелуем, высасывая жизнь. Летящие черепа обгладывали плоть до костей. Убитые погромщики тут же вставали и обращались против своих же друзей и родственников.

Но энергии хватало на сотню-другую боевых заклинаний, а нападавших было несколько десятков тысяч. И к тому же эти люди отнюдь не являлись суеверными крестьянами. Граждане Ленизара, хотя и легко поддавались внушению (что доказывал сам факт погрома), привыкли иметь дело с нежитью всех форм и видов. У каждого второго был при себе защитный амулет против духов, каждый третий нес какое-нибудь древковое оружие, на которое так удобно насаживать мертвецов… Защитников постепенно оттесняли вглубь квартала, ярость толпы перехлестывала через всякие понятия о вменяемости. К счастью, женщин, стариков и детей им пока не досталось, но пятерку школяров, не успевших отступить вовремя, просто забили ногами. Брошенный кем-то камень разнес череп седому колдуну, не вовремя выглянувшему из укрытия. Еще полчаса — и чародеев бы смяли, невзирая на все их темное искусство. Но тут, наконец, подоспела городская стража.

И вот тогда несчастные горожане поняли, что некроманты еще были с ними весьма милостивы. Не по причине особой доброты, конечно, а из необходимости экономить энергию. Если бы они могли, то истребили бы толпу по меньшей мере на треть… но у мастеров такой возможности не было. А у стражников — была. И в средствах они не стеснялись, выполняя приказ губернатора о подавлении мятежа любой ценой.

Первыми в толпу врезались вампиры, рассекая ее плотные ряды, как нож масло. Одни предпочитали психическую силу, такие просто молча шли вперед, даже не поднимая рук, а вокруг раздавался многоголосый вой ужаса. Люди сами затаптывали друг друга, чтобы только оказаться подальше от чудовищ. Другие кровососы больше уважали силу физическую — и там, где они наступали, во все стороны летели брызги крови, оторванные конечности и головы. Третьи скользили между людей неуловимыми тенями — и только время от времени падали обескровленные трупы, отмечая их смертоносный путь.

Следом за вампирами атаковали смертные солдаты — они врывались в возникающие бреши, рассекая толпу четкими клиньями. Мечей почти не обнажали — слишком дорогое оружие, чтобы портить его в уличной стычке. В основном работали булавы, палицы, цепы — неблагородное оружие, которое не портится от частого применения. Черепа и кости они крушили ничуть не хуже, чем когти или кулаки вампиров. Маги, стоявшие за спинами военных, готовы были поддержать заклинаниями, но пока в этом необходимости не возникало. Поэтому они собирали энергию умирающих — чего ресурсу зря пропадать?

Постепенно рев ярости начал переходить в крик боли и ужаса. Люди осознавали, что деться им некуда: спереди приободрившиеся некроманты, позади — стража. Этот момент, когда ужас уже заполнил сердца, но еще не стал отчаянием, и следовало использовать для воспитания.

Генерал дал знак прекратить избиение и взобрался на импровизированную трибуну, созданную из обломков забора. Амулет, поднесенный к губам, усилил его голос:

— Люди Ленизара!

Больше ничего сказать он не успел. Его туловище разлетелось алыми брызгами. Из груди толпы вырвался дружный потрясенный вздох. Солдаты, некроманты, погромщики — все замерли, не понимая, что происходит. Но как оказалось, это было только начало.