— Знай же, силою ты ничего не добьешься! — крикнула она и, распахнув дверь спальни, скрылась за ней.

Вне себя от гнева, Лео кинулся к двери. Но Карла с другой стороны заперла ее на ключ, и он не мог проникнуть в спальню.

— Открой, — приказал он, задыхаясь от бешенства и молотя по двери кулаками. — Открой, кретинка!.. — Никакого ответа.

Вдруг он вспомнил, что может, попасть в спальню через ванную комнату. Он выбежал в холл, зашел в ванную. Все было как всегда: в темноте поблескивали никелированные трубы и белый кафель. Он с радостью заметил, что стеклянная дверь прикрыта неплотно. Вначале он не увидел Карлу — свет не горел, и в спальне царила полутьма.

«Уж не выбросилась ли она из окна?» — подумал он, ощупью пробираясь к выключателю. Зажег свет — в комнате и в самом деле никого не было. «Черт бы ее побрал, куда она могла деться?» — подумал он. И уже хотел отправиться на поиски беглянки в другие комнаты, как вдруг заметил, что она, сжавшись в комок, прячется за дверью ванной. Он подошел, схватил ее за руку и сердито вытащил из укрытия, точно перед ним был упрямый ребенок.

— Сейчас же дай письмо! — недобрым голосом приказал он, крепко держа ее…

Они посмотрели друг на друга. Карла понимала: сейчас Лео обнаружит, что ее рассказ — всего лишь жалкая выдумка. Это пугало ее и унижало. Она догадывалась, что этот клочок бумаги — скорее всего визитная карточка либо какая-нибудь ничего не значащая, глупая записка. И ей заранее становилось больно при мысли о том, что придется признаться Лео, — увы, это была несбыточная мечта.

Она сделала последнюю попытку.

— Но это же несправедливо, Лео! — укоризненно сказала она. — Ведь я…

— Письмо! — вновь приказал Лео.

Она поняла, что сопротивляться бесполезно. «Будь что будет», — подумала она, смирившись с неизбежным и немного заинтригованная, — от кого же в самом деле записка, сунула руку за пазуху. Вынула клочок бумаги и протянула его Лео.

— На.

Лео схватил записку, но, прежде чем ее прочесть, посмотрел на Карлу. И тут, неизвестно почему, Карле вдруг стало нестерпимо стыдно. Лицо ее внезапно сморщилось, она повернулась, подошла к постели, упала на нее, закрыв лицо руками. Но это был всего лишь театральный жест. В душе она ничего не испытывала, даже обиды, — она не обманывалась на этот счет. Вдруг она услышала смех Лео и подняла голову.

— Так это же моя записка! — крикнул он, направляясь к ней. — Записка, которую я дал тебе сегодня.

Она не удивилась. В сущности, вся история с письмом была невероятной — никто не мог ей написать, никто ее не любил. И все-таки это показалось ей жестоким и несправедливым. И особенно несправедливо, что не произошло чуда. (Почему ее страстное желание чуда не превратило глупую записку в любовное послание?!) Несправедлива и вся беспощадная реальность. Она побледнела.

— Да, это твоя записка, — подтвердила она, испытывая горькое, неизбежное разочарование. — А что ты ожидал?

— Значит, — продолжал он, подходя и садясь рядом. — Значит, я тот мужчина… Каштановые волосы, высокий лоб, — это меня ты любишь?!

Она пристально посмотрела на него, пытаясь отыскать в самодовольном, красном лице черты воображаемого возлюбленного.

— Но, но… — пробормотала она, запинаясь и опустив глаза, сознавая, что вновь лжет, — разве ты сразу не догадался?

Впервые с тех пор, как она его знала, Лео рассмеялся по-юношески свежо и чисто.

— Представь себе, не догадался. — Он обнял ее за талию. — Забудь о том, что я тебе наговорил. Считай, что ничего не было.

Он наклонился, поцеловал ее в плечо, в шею, в щеки, в грудь. Молодое тело Карлы возбуждало его, вместе с иллюзией любви к нему вернулась похоть.

— Моя маленькая врушечка. Моя маленькая детка, врушечка моя! — повторял он.

Его любовные излияния длились недолго. Он неловко встал с постели.

— Ну а теперь? — спросил он полушутя, полусерьезно. Он даже не пригладил растрепавшихся волос, отчего казался опьяненным страстью и даже немного наивным. — Тебе не кажется, что пора в постельку?… Я так хочу спать, ужасно хочу…

Карла вымученно улыбнулась, робко кивнула головой.

— Тогда будь умницей, — сказал Лео. — Вот пижама. — И он показал ей висевшую на спинке кровати смятую пижаму в широкую полоску. — Там в шкафу найдешь все, что нужно для туалета… Раздевайся и ложись в кровать, я сейчас вернусь. — Он доверительно улыбнулся ей, легонько хлопнул по плечу и пошел в ванную комнату…

Широкая, низкая кровать занимала весь угол спальни. Карла, не раздеваясь, легла и принялась разглядывать комнату. В полутьме, которую не мог рассеять свет единственного бра, висевшего над изголовьем, были видны два шкафа с поблескивающими зеркалами, один — справа от двери в гостиную, второй — с противоположной стороны. Другой мебели в спальне не было.