Не успел он передать ребенка Розе, как дверь отворилась и в спальню вошел Кейс.

– Все в порядке? – спросил он Бака, не стесняясь своих красных глаз и катившихся по лицу слез.

Бак вытер руки.

– И с ней, и с твоим сыном все в порядке, но я чувствовал бы себя лучше, если бы немного ее зашил.

Кейс бросил взгляд на Розу, которая в ответ кивнула. Ощутив внезапную слабость в коленях, Кейс опустился на кровать подле жены. Анника подошла к брату и положила руку ему на плечо.

– Ну разве он не красавец? И он похож на вас обоих.

Крики младенца сменились хныканьем. Кейс, похоже, боялся дотронуться до сына, извивающегося в руках у жены. Несколько минут он не отрываясь смотрел на него, затем поднял глаза на Бака.

– С ним все в порядке? Ты уверен?

Мгновение Бак смотрел на него в недоумении, не понимая, как может Кейс Сторм задавать подобные вопросы, видя перед собой крепкого, здорового младенца. Он перевел взгляд на Аннику. Она тоже смотрела на него с надеждой во взгляде.

– Насколько я могу судить, – произнес он наконец, – он совершенно здоров. Не сомневаюсь, что, когда он подрастет, его удар кулаком будет не менее мощным, чем у его папочки.

Он взял в руки тазик с последом, чтобы убрать куда-нибудь в сторону, и тут же поспешно накрыл его полотенцем, увидев, как побледнела Анника. Не хватало только, чтобы она упала сейчас в обморок.

Чета Стормов разглядывала своего сына. Подождав терпеливо несколько минут, Бак наконец прервал их занятие.

– Анника, почему бы тебе вместе с братом не пойти вниз? Когда мы с Розой здесь закончим, я вас позову.

Это было сказано спокойным, уверенным тоном, и Анника почувствовала гордость за Бака. Он держался как настоящий врач. Она предложила свои услуги в качестве медсестры, но Бак покачал головой.

– Ты выглядишь измученной. Лучше закрой окно и принеси мне шелковых ниток, иглу и еще горячей воды. Все остальное я сделаю сам. – Он повернулся к Кейсу и постарался его успокоить: – Не волнуйся, все это займет всего лишь несколько минут.

– Не могу понять, зачем твой брат привел этого человека в свой дом.

– Извини, Ричард, но я и вправду слишком измучена, чтобы отвечать сейчас на твои вопросы. – Сидевшая за кухонным столом Анника прижала ладонь к векам, которые горели так, будто их натерли песком, и попыталась сосредоточиться. Бак еще не вышел из комнаты Розы, но Кейсу несколько минут назад было дозволено туда войти. Аннике хотелось о многом подумать сейчас, когда кризис миновал, и она не испытывала ни малейшего желания разговаривать с Ричардом Текстоном.

Но он не оставлял ее в покое.

– Полагаю, твой брат еще не слишком ясно соображает…

– У него есть имя. Кейс.

– Хорошо, Кейс. Но я продолжаю настаивать, что он все еще не в себе. В противном случае он никогда бы не потерпел присутствия этого человека в своем доме.

– Бак только что спас их ребенка. Думаю, Кейс даст ему все, что он пожелает.

– Включая тебя?

– Вопрос неуместен.

– Так ли уж и неуместен? Мне кажется, ты не можешь дождаться, что бы увидеть этого неотесанного мужлана. Поэтому-то ты и сидишь сейчас как на иголках, вздрагивая при каждом звуке. Ты ждешь не дождешься, когда он сойдет вниз. Думаю, ты ждала его приезда с того самого дня, как тебя спасли. Я прав?

Анника не выдержала. Стукнув кулаками по столу, она резко поднялась и подошла к Ричарду Текстону.

– Ты прав. В сущности ты прав в отношении всего, что сказал сегодня. Да, я жду, когда Бак Скотт сойдет вниз. И, если он согласится взять меня в жены, я поеду с ним хоть на край света.

У Ричарда было такое лицо, словно она ударила его. На мгновение Анника пожалела, что не сделала этого.

– Полагаю, во мне говорит моя дикая индейская кровь. Та самая кровь, Ричард, на которую ты так любезно пообещал несколько часов назад не обращать внимания.

Ричард грубо схватил ее за плечи. Дикая вспышка ярости в неизменно спокойном невозмутимом человеке глубоко поразила Аннику, которая даже не подозревала об этой скрытой стороне его натуры.

– Ты, маленькая сучка, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Ты думаешь, ты такая уж важная птица? Да если бы ты не жила постоянно в пансионах и под крылышком у своих родителей, у тебя давно бы раскрылись глаза и ты знала бы свое место.

– Ладно, говори, что ты хотел сказать, Ричард, и покончим на этом.