Он наклонился к ней еще ближе и, вытянув руку, провел пальцем по вышитым золотым буквам на ее накидке – АС. Выгнув бровь, он покачал головой.

– Даже ваша накидка выдает вас. Неужели я настолько отвратителен?

Анника взглянула на длинные пальцы, касавшиеся ее груди чуть выше сердца, потом посмотрела прямо в глаза Баку Скотту.

– Меня зовут Анника Сторм, – медленно проговорила она.

Он ответил на ее взгляд, потом обвел глазами ее лицо, волосы, одежду. Он напряженно размышлял, и Аннике казалось, что она почти видит, как работает его мозг. Придя, видимо, к какому-то решению, он резко поднялся, решительно сунул письма в карман, надел шляпу и, нагнувшись, схватил ее саквояж.

– Вы идете, мисс Соумс, или я должен вынести вас из поезда?

– Если вы прикоснетесь ко мне, я добьюсь, чтобы вас арестовали.

– Сделка есть сделка, мисс Соумс.

– Да прекратите вы повторять эту фразу.

Мужчина, сидевший через три места от Анники, выкрикнул:

– Сделка есть сделка, правильно он говорит.

Внезапно все в вагоне сочли необходимым вмешаться и высказать свое мнение.

– Не сдавайте позиций, – громко проговорил какой-то коммивояжер в котелке.

Его поддержал молодой ковбой.

– Давайте, леди, отправляйтесь с ним.

– Вынесите ее из вагона, – посоветовал какой-то старый джентльмен.

– Нечего было и ехать, коли не хотела, – завопила какая-то женщина.

Анника огляделась и заметила топтавшегося у двери проводника. Она обратилась к нему, стараясь перекричать царивший в вагоне бедлам:

– Это смехотворно. Подождите, пока мы доедем до Шайенна. Я уверена, мой брат все разъяснит. Подождите, – она потянулась за своим ящиком для письменных принадлежностей, – я знаю, у меня должно быть что-нибудь, на чем написано мое имя.

Но не успела она открыть ящик, как Бак, наклонившись, схватил его и зажал под мышкой.

– Мы его тоже возьмем.

Он ухватил Аннику за запястья и рывком поднял с сиденья. Она попыталась вырваться, но он был таким большим, что попытка Анники освободиться была подобна попытке пылинки противостоять торнадо. Она оказалась перед открытой дверью вагона прежде, чем успела предпринять что-то еще.

Проводник отступил в сторону. На его круглом лице отразилась нерешительность.

– Вы не можете стоять просто так, ничего не предпринимая, – снова обратилась к нему Анника.

Проводник с безнадежным видом посмотрел на массивную фигуру Бака.

Бак Скотт сошел с поезда на неровную землю и стянул на собой Аннику.

– Ему нечего сказать по этому поводу, Алиса. Сделка есть сделка, это все знают. Кроме того, если ты не собираешься выполнять условия нашего соглашения, я добьюсь, чтобы тебя арестовали за кражу моих денег.

– Каких денег? – закричала Анника.

Он наклонился ближе и очень медленно и отчетливо, будто разговаривая со слабоумной, произнес:

– Денег, которые я послал тебе на билет.

С этими словами он повернулся и направился к лошадям, таща за собой Аннику. Она уперлась в землю каблуками, он дернул ее. Проводник, сопровождаемый пассажирами, снова сошедшими с поезда, чтобы посмотреть, чем все кончится, поспешил за ними.

Подойдя к лошадям с мулами, Бак хотел было отпустить Аннику, но передумал. Он взглянул на небо и, пытаясь не обращать внимания на поднявшийся сильный ветер, стал раздумывать, каким образом, действуя одной рукой, привязать к мулам ее саквояж и ящик для письменных принадлежностей.

– Если я отпущу вас, вы не убежите?

Анника поверить не могла, что он настолько глуп.

– А вы как думаете?

Он прокричал через плечо, обращаясь к проводнику:

– Подойдите сюда и привяжите эти вещи к переднему мулу.

– Послушайте, мистер, – осторожно заметил проводник, – может, действительно лучше подождать, пока мы прибудем в Шайенн. Вы можете сесть на поезд, а ваших животных отведут в товарный вагон и…

– У меня нет времени.

– Послушайте, – сделал еще одну попытку проводник, – по-моему, не так уж важно, является ли эта леди вашей невестой или нет. Она явно не хочет с вами ехать. Я думаю, будет лучше подождать до Шайенна и там все выяснить.

Бак посмотрел на стоявших вокруг людей. Леди и джентльмены с Востока, фермеры, торговцы, парочка ковбоев, иммигранты с дикими глазами. Все они пристально смотрели на него. Оценивали его силы. Бак сталкивался с подобной реакцией с юношеского возраста. Четырнадцатилетним подростком он был выше большинства взрослых мужчин, и его считали старше и жестче, чем он был на самом деле. И именно поэтому ему время от времени бросали вызов те, кто хотел доказать, что они лучше, чем рослый сын какого-то бродячего охотника на бизонов.