– За Бэрронсом? Почему? – И что он узнал? А вдруг это поможет мне справиться с собственными тревогами по поводу того, кто или что такое Бэрронс?

– Мои дяди – коллекционеры. Но все, за чем они охотились на протяжении последних лет, очень интересовало твоего работодателя. Кое-что досталось ему, кое-что моим дядюшкам, а некоторые вещи у третьей стороны. – Кристиан достал из папки журнал, открыл на заложенной странице и протянул его мне. – Это Иерихон Бэрронс?

Быстрого взгляда было достаточно.

– Да.

Бэрронс почти терялся в тени, стоя за группой людей, но вспышка фотоаппарата осветила его лицо. Фотография была зернистой, но не узнать его было невозможно. У Бэрронса слишком необычная внешность. Он говорил, что его предками были баски и пикты – разбойники и варвары, усмехнулась я, впервые об этом услышав. Да, это о нем.

– Как, по-твоему, сколько ему лет?

– На этой фотографии?

– Нет, сейчас.

– Ему тридцать. Я видела его водительские права. – Кстати, приближался день его рождения, как раз на Хэллоуин Бэрронсу исполнится тридцать один.

– Посмотри на дату выхода журнала.

Я пролистала журнал и взглянула на обложку. Фото было сделано семнадцать лет назад, то есть на тот момент, если верить дате в водительских правах, Бэрронсу должно было быть всего тринадцать. Ага, если верить. Да ни один тринадцатилетний мальчик не мог бы выглядеть настолько мужественным.

Кристиан протянул мне другой журнал, на этот раз со статьей о сливках общества, собравшихся в Британском музее. И снова Бэрронса можно было без труда узнать на фотографии, хоть он и стоял вполоборота к камере. Те же волосы и безупречно скроенная одежда, то же высокомерное выражение лица: смесь скуки и хищного внимания.

Я взглянула на обложку. Это фото было сделано сорок одингод назад. Снова открыв страницу с фотографией, я внимательно ее изучила, пытаясь найти какие-то аномалии. Их не было. Либо это Бэрронс, либо у него был дедушка, на которого он похож как две капли воды, а если это все же Бэрронс, то ему на данный момент должен быть семьдесят один год.

Затем Кристиан протянул мне ксерокопию газеты с выцветшей черно-белой фотографией. На ней была запечатлена группа людей в форме. Бэрронс единственный был в гражданской одежде. Как и на предыдущих фотографиях, он стоял немного отвернувшись, словно старался не попасть в фокус, но фотограф успевал нажать на кнопку немного раньше. А еще Бэрронс не казался, как и на остальных фото, ни на день старше или младше своего нынешнего возраста.

– Знаешь, кто это? – Кристиан указал на большого коренастого тридцатилетнего мужчину в центре снимка.

Я покачала головой.

– Майкл Коллинз. Он был известным лидером ирландских революционеров.

– И что?

– Его убили в 1922 году. Эта фотография сделана за два месяца до его смерти.

Я быстро подсчитала в уме. Значит, Бэрронсу не семьдесят один год. Значит, он ну просто оченьхорошо сохранился в свои сто пятнадцать.

– А может, у него есть родственник, – предположила я. – Может, у них в семье все похожи.

– Ты ведь сама в это не веришь, – без выражения произнес Кристиан. – Ну почему люди вечно это делают? Почему произносят вслух то, во что не верят ни на грамм?

Он был прав. Я ни на грамм не верила в то, что сказала. Эти фотографии были слишком похожи. Я провела достаточно времени с Иерихоном Бэрронсом, чтобы узнать, как он двигается, в какой позе предпочитает стоять, какое выражение лица любит надевать на себя в определенных случаях. Какая-то часть меня замерла.

Бэрронс был стар. Невероятно стар. Получил долголетие в результате одержимости Захватчиком? Возможно ли такое?

– Что еще у тебя есть на эту тему? – спросила я, размышляя, как давно шпионят за Бэрронсом дядюшки Кристиана.

Мне очень хотелось забрать эти фотографии с собой, швырнуть их Бэрронсу в лицо и потребовать объяснений, хоть я и знала, что это бесполезно.

Кристиан взглянул на часы.

– Много чего, но мне пора идти.

– Дай мне их на несколько дней.

– Ни за что. Мои дяди прибьют меня, если Бэрронс заполучит эти фотографии.

Я неохотно отдала ему ксерокопию. Можно, конечно, и самой начать расследование, раз уж я теперь знаю, где копать. Но я не была уверена, что мне этого хочется. Какая разница, сколько лет Бэрронсу: сто, тысяча, несколько тысяч! Важно одно: он не человек. Отсюда вопрос: насколько плохо то, чем он на самом деле является?

– Завтра я уезжаю в Инвернесс, [3] и меня не будет примерно неделю. Мне там… нужно кое-что сделать. Кое о чем позаботиться. Приходи сюда в следующий вторник. Думаю, мы можем во многом друг другу помочь. – Он помолчал немного, потом добавил: – Я считаю, что нам нужнопомочь друг другу, Мак. Наши цели свяжут нас с тобой.

Когда он выходил, я кивнула, но у меня оставались некоторые сомнения. В последнее время я только и делаю, что подвожу итоги. Да, Кристиан много знал, был связан с теми, кто поддерживает стены между реальностями, и мне нравилась его компания, но итог все равно один. Он не мог видеть Фейри. А значит, в битве он будет для меня обузой, еще одним человеком, чью жизнь мне нужно будет охранять. Мне же в последнее время едва-едва хватало времени и сил, чтобы сохранить своюжизнь.