– А я предлагаю тебе испытать это прямо сейчас: экстаз, за который не жаль расплатиться жизнью. Но я не позволю тебе умереть. В последний момент я тебя остановлю.

Я задрожала от его слов: они звучали, словно обещания вампира, который собирается выпить всю мою кровь и при этом уверяет, что мое сердце не перестанет биться.

– Забудь об этом, В'лейн. Прости, что вызвала тебя. Я сама со всем справлюсь. Мне не нужен ни ты, ни кто-либо другой.

Я открыла дверцу «вайпера», но принц Видимых захлопнул ее так поспешно, что я чуть не осталась без пальца. Меня ошеломила эта внезапная ярость. В'лейн прижал меня к «вайперу», коснулся моего лица. Глаза Фейри снова были похожи на острые стальные лезвия, но пальцы были мягкими как перышки.

– Кто избил тебя?

– Мне пришлось подраться с ши-видящими. Не дави на меня.

Он провел пальцами по моей щеке, и боль исчезла. В'лейн погладил меня ладонью по ребрам, и я перестала вздрагивать от боли при каждом вдохе. Я почувствовала, как его рука скользит по моему бедру и от этого прикосновения исчезают синяки и рассасываются опухоли. В'лейн прижался к моим ногам, и разбитые лодыжки вернулись в нормальное состояние. Плоть горела от его прикосновений.

Он наклонился ко мне, почти коснувшись губами моих губ, и прошептал:

– Предложи мне что-нибудь в обмен на то, что просишь, МакКайла. Я принц, а принцам свойственна гордость. – Несмотря на кажущуюся мягкость, я чувствовала, насколько он на самом деле напряжен, и знала, что на этот раз зайду настолько далеко, насколько он позволит.

Мы ведь, на Глубоком Юге, прекрасно понимаем, что такое гордость. Однажды мы потеряли все, кроме Бога, на которого уповали, и гордости, позволившей нам выжить. Наша гордость была огнем, который мы поддерживали, доводя иногда до невыносимого жара, – и порой сгорали в печи созданного нами же крематория.

– Я знаю, каким образом передвигается книга. Я никому об этом не рассказывала.

Тело В'лейна все еще прижималось ко мне, и его близость распахивала в моем сознании двери, о которых я и не подозревала. За ними находилось то, чего я никогда не хотела о себе узнать.

Его губы скользнули по моей щеке, и я вздрогнула.

– Бэрронс знает?

Я покачала головой, отворачиваясь от него. Губы В'лейна коснулись моего уха.

– Нет. Но тебе я расскажу.

– И не расскажешь Бэрронсу? Это будет нашим маленьким секретом?

– Нет. То есть да. То есть не расскажу и будет. – Терпеть не могу, когда люди задают несколько вопросов один за другим. Моя кожа горела от прикосновения его губ.

– Скажи это.

– Я не расскажу Бэрронсу, и это будет нашим секретом. – Да без проблем, я все равно собиралась от него это утаить.

В'лейн улыбнулся.

– Договорились. Теперь рассказывай.

– Послетого как ты мне поможешь.

– Сейчас, МакКайла, или ты отправишься туда в одиночестве. Раз уж мне придется сопровождать Нуля в гнездо ши-видящих, у меня есть право диктовать условия. – Судя по его тону, спорить было бесполезно.

Терпеть не могу открывать козыри, спрятанные в рукаве, но лучше уж я выдам В'лейну часть той информации, которую выдавать не собиралась, чем позволю Ровене вновь и вновь кусать меня за задницу, как только я отвернусь. Фейри, конечно, зло, но я хотя бы могу увидеть их приближение. А вот последовательницы Ровены на вид вполне обычные люди. Они могут подобраться ко мне слишком близко, прежде чем я почувствую опасность. Мои инстинкты позволяют мне уничтожать Фейри с потрясающей эффективностью, однако убивать людей я не умею и меньше всего хочу этому научиться. Люди мне не враги. Дело за малым: нужно просто донести до Ровены сообщение «Отвали!», а В'лейн – самый подходящий курьер для этого.

К тому же вовсе не обязательно рассказывать ему все без утайки. Я оттолкнула В'лейна и, скользнув по гладкой поверхности «вайпера», отступила на безопасное расстояние. Принц следил за моим бегством с насмешливой улыбкой. Отойдя на несколько шагов, я почувствовала себя лучше и начала перечислять (строго дозируя информацию) все то, что видела, лежа на вонючей мостовой. Я рассказала о том, как книга переходит от человека к человеку, заставляя своих «носителей» совершать преступления.

Но я ни словом не обмолвилась ни о трех формах, которые могла принимать «Синсар Дабх», ни об особой жестокости книги, ни о том, что она убивает предыдущего «носителя», прежде чем перейти к следующему. Пусть В'лейн считает, что она просто «путешествует» от одного живого человека к другому. Если он решит самостоятельно выслеживать «Синсар Дабх», пусть ограничится тем, что услышал. Я больше никому не собираюсь открывать карты. Насколько я знаю В'лейна, он не считает людей ценной формой жизни, и нет ни малейшего смысла рассказывать ему больше, чем Бэрронсу. Да, В'лейн был Видимым, да, Бэрронс не раз спасал мне жизнь, но есть слишком много вопросов по поводу них обоих. Моя сестра до самой смерти беззаветно доверяла своему парню. Наверное, она находила объяснения его действиям точно так же, как я раньше оправдывала Бэрронса.

«Ну и что, что он никогда не отвечает на мои вопросы? Он рассказал мне о том, кто я такая, и сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Ну и что, что он может быть безжалостным убийцей? Он ведь заботится о моей безопасности…»

Да я выдам десяток таких примеров за минуту. И по поводу В'лейна тоже: «Ну и что, что он Фейри, который убивает сексом? Он же ничем мне не навредил. Ну и что, что он заставил меня раздеться в общественном месте? Он же спас меня от Теней».

Я бармен. Я люблю счета. Это чертовски конкретные и понятные бумажки. Так сколько стоит попытка соблазнения, сто граммов магии, двести граммов обмана, смешать, но не взбалтывать?