Дойдя наконец до плеера, я выключила музыку – и тут Бэрронс грохнул смехом.

Я резко повернулась к нему и зарычала:

– Я не настолькосмешно выгляжу!

Его плечи дрожали.

– Да хватит уже! Прекрати!

Он прочистил горло и перестал смеяться. Но, смерив меня взглядом с ног до головы, уставился на мой МакОреол и снова захохотал. Не знаю, может, его рассмешили торчащие по бокам скобки. Или мне следовало выбрать черный, а не ядовито-розовый шлем.

Распустив ремешок, я сдернула конструкцию с головы. Прошагав к двери, я снова включила освещение, ткнула Бэрронса в грудь своим гениальным изобретением и сердито затопала вверх по лестнице.

– Тебе лучше перестать смеяться до того, как я спущусь! – прокричала я, обернувшись.

Но он хохотал так, что вряд ли меня услышал.

– Глас может заставить человека сделать то, что для него морально неприемлемо? Он может пересилить все, во что человек верит?

Пятнадцать минут спустя я вернулась вниз и попыталась выведать у Бэрронса, что меня ждет. Я заставила его подождать, отчасти потому что меня все еще жалил его смех, отчасти потому что он явился раньше, чем обещал. Я люблю, когда мужчина приходит вовремя. Не раньше. Не позже. Я ценю пунктуальность. Это одна из общепринятых норм вежливости. И пусть мы с Бэрронсом не встречаемся, эти правила касаются не только свиданий. По-моему, они должны распространяться на все сферы нормальных человеческих отношений. Мне жутко не хватает старых добрых хороших манер.

Я больше ни слова не сказала по поводу его смеха, моего МакОреола и своего глупого танца. Мы с Бэрронсом дружно игнорировали все, что могло вызвать у нас похожие эмоции, даже такую мелочь, как смущение. Иногда я не могу поверить в то, что лежала под этим большим сильным телом, целовала его, ловила видения из его прошлого. Пустыня… Одинокий мальчик. Одинокий мужчина. Не думайте, что мне в голову не приходила идея заняться с Бэрронсом сексом и таким образом выяснить, что он из себя представляет. Приходила. И я засунула эту идею в самый дальний ящик своего подсознания, заперев на три замка. Потому что… Есть миллион причин, которые не нужно объяснять.

– Все зависит от одаренности применившего Глас и силы воли его жертвы.

Типичный ответ Бэрронса.

– Истолкуй, – сухо сказала я.

Да, я узнала массу новых слов. В последнее время мне пришлось много читать.

Я шагнула в комнату, и взгляд Бэрронса скользнул по мне, изучив с ног до головы. На мне были линялые джинсы, ботинки и розовая футболка, которую я этим летом купила на распродаже «TJ Махх». На груди красовалась надпись «Я сочная девчонка!».

– Да уж наверняка, – пробормотал он. – Снимите футболку.

Последняя фраза отдалась эхом сотен голосов. Слова скользнули мимо меня, наполнили комнату, зазвучали буквально из всех углов, приказывая мне подчиниться, проникая в клетки моего тела и принуждая сделать то, что мне говорят. Я хотелаизбавиться от футболки. Не так, как это бывало во время разговоров с В'лейном, ни малейшего сексуального подтекста в этом приказе не было. Я хотела снять футболку, потому что… не знаю почему. Желание было настойчивым, почти непреодолимым.

Я начала тянуть футболку вверх, но подумала: «Подождите-ка, с какой стати мне показывать Бэрронсу свой лифчик?» – и отпустила ткань.

Я улыбнулась, сначала неуверенно, потом радостно, гордясь собой. Засунув руки в задние карманы джинсов, я нахально посмотрела на Бэрронса.

– Думаю, у меня здорово получается.

– СНИМИТЕ ФУТБОЛКУ!

Приказ обрушился на меня, словно кирпичная стена, и я потеряла контроль над собой. Со всхлипом втянув в себя воздух, я разорвала футболку от ворота до каймы.

– Прекратите, мисс Лейн.

И снова Глас, но на этот раз он не ударил меня, а словно поднял ту стену, которую обрушил первый приказ. Я упала на пол, вцепившись в разорванные края футболки, свернулась в клубок и вжалась лбом в колени. Несколько секунд пыталась отдышаться, потом подняла голову и посмотрела на него. Бэрронс мог сотворить со мной такое буквально в любой момент. Он мог превратить меня в безмозглую рабыню. Так же как и Гроссмейстер, он мог заставить меня служить ему, делать все, что он пожелает. И снова я узнала о нем что-то ужасное. Что, опять заявить: «Эй, но он ведь никогда не управлял мной при помощи Гласа»? Неужели я опять ищу для него оправдания?

– Да что же ты такое? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела прикусить язык. Я знала, что спрашивать не стоит. – Почему ты просто не объяснил мне?

– Однажды вы перестанете задавать такие вопросы. Думаю, после этого мне будет приятнее с вами общаться.

– Может, в следующий раз не будем портить мою одежду? У меня ее не так уж много, я ведь собиралась пробыть здесь всего несколько недель.

– Вы хотели узнать о моральных ограничениях.

– Ага.

Не уверена, что подобная демонстрация что-то объясняла. Потому что снять перед ним футболку… В общем, с такими вопросами – не ко мне.