Шрифт:
– Да, Че Гевара, – сказала она и повесила трубку. И затем тихо сама себе повторила: «Да, мой командарм!» К тому времени, как она и рассчитывала, жизнь ее уже перестала напоминать боксерский поединок при переполненных трибунах…
УПЫРЬ В ГАЛСТУКЕ
Сергей Валерьевич проснулся в 5:05.
Это было его странной привычкой, выработанной с самого детства.
Он уже не помнил, как и зачем так получилось. Скорее всего, это была привычка, вызванная какими-то личными суевериями, но они забылись, а привычка осталась.
Вставать, когда на экране часов горят симметричные цифры.
6:06, 7:07 – это чаще всего, 8:08 – в выходные. Как только появились электронные будильники, так его и пробило на эту «дурь». Через двенадцать лет, даже если ему доводилось не заводить будильника, он просыпался в «парное» время. Когда приходилось пить накануне – мог проснуться и в 10:10.
В этот раз он открыл глаза в 5:05. В такую рань ему давно не приходилось вставать.
Но сон был тревожный.
Было из-за чего.
Впервые со времен военной службы его вызывали на ковер, в город приехало серьезное эфэсбэшное начальство из Москвы, и главное – для всего этого был повод.
И повод довольно значительный.
Сергей Валерьевич всегда тщательно брился по утрам.
Сегодня он облачился в самый торжественный костюм. Сел в кресло. Ровно за два часа до выхода из дома на назначенную начальством встречу.
Он не стал включать утренние новости. По старой привычке он прокручивал в голове все события последних лет и размышлял, что же все-таки привело к такому печальному результату и в чем лично он допустил промах.
Он помнил до мельчайших подробностей всю цепочку событий, словно в пьесе, которую смотрел неоднократно. Это было его профессиональной привычкой. Слова и фразы говорящих, выражения их рук, и – если не со стопроцентной точностью, то очень близко к реальности – он мог воспроизвести любой разговор.
Но самое, пожалуй, главное – он прекрасно помнил настроение всего происходящего.
Настроение, которое не вызывало опасений, и это стало его персональной ошибкой. Обычно он определял беду или возможную проблему задолго до ее появления.
А так… Он замечал, конечно, директорские чудачества. Проделки разной степени необычности. Некоторые казались уж чересчур, некоторые – вполне невинными… Никакого чувства надвигающихся серьезных проблем не было и в помине.
Конечно, все это было несколько диковинно для их мироощущения, но на то они и чудачества, чтобы выделяться из череды обыденных событий.
Наверное, во всем этом есть его вина.
Но сейчас нужно собраться с мыслями и еще раз прокрутить в голове всю хронологию. На допросе у бравых коллег может понадобится любая, самая незначительная, мелочь.
Может, зря он все-таки пошел на эту работу? Особенно тревожило Сергея Валерьевича, что, решив жилищный вопрос – и свой и сына, он, как-то так получилось, остался без дачи. Всегда были сослуживцы, к которым можно было с семьей съездить с ночевкой – народ на службе был дружный. Но теперь нужно было это дело поправлять. Несмотря на всю дороготню стройматериалов в стране, где леса видимо-невидимо – на всем наживаются на нашем брате! – пенсия военного плюс очень даже неплохая по меркам города зарплата настраивали Сергея Валерьевича на мажорный лад.
А тут эта история.
С чего все началось?
С самого первого его появления. С того, как он вошел к нему в кабинет – не вызвал, нет, – сам вошел бодрой пружинистой походкой. Очень артистическая внешность красавчика брюнета. В костюме и с выражением лица а-ля «год фазер» или «к нам приехал Аль Пачино».
И дальше все понеслось-поехало…
Кабинет заместителя директора по безопасности. Вбегает рассерженный заместитель по кадрам.
Ему предлагают сесть, но он начинает кричать стоя:
– Покажите мне… что у вас есть на вашей чертовой пленке… Почему об этом может знать кто-то, кроме меня?
– Да ты садись, Станишевский. В ногах правды нет…
– Но нет ее, Валерьич, и в жопе… Что за бред у нас происходит? Я имею право знать или нет, раз я отвечаю за кадры…
– Ну раз прибежал и кипятишься, значит, что-то знаешь, дорогой… Ладно, смотри садись… Самый популярный триллер последнего месяца: «Шеф и чай „Липтон“»… Сейчас поставлю…
– Скажи мне, Валерьич, это правда? Весь этот бред – это правда?