Шрифт:
– Не знаете, кому Галя могла подарить сорочку? Света всхлипнула:
– Может, Вале?
Так ничего и не узнав, я пошла к двери, на пороге обернулась и увидела, что хозяйка уткнулась лбом в какую-то куртку, висевшую на вешалке. Ее острые плечи вздрагивали, но из груди не доносилось ни звука. Мне стало жаль бедняжку. Я вернулась и, обняв ее за талию, сказала:
– Не надо. Вы знаете, что Витя и Коля убиты? Света кивнула и затряслась еще сильней.
– Они погибли втроем, – продолжала я, – мальчики и Валя. Кто-то вошел, когда ребята только-только садились за стол, еда осталась практически нетронутой!
– Зачем вы мне такой ужас рассказываете? – пролепетала Света.
– А ты подумай! Безжалостный киллер убил всех, но Гали не нашел. Скорей всего ее там не
Было.
– Куда же она делась?
– Знаешь, как случается, – бодро продолжала я, – собрались покушать, а про хлеб забыли. Вот и послали Галочку в булочную. Пока она бегала, появился убийца и уничтожил ребят. Наверное, Галя вернулась, увидела побоище и в страхе убежала, а теперь прячется где-нибудь, боится показаться на люди. Она обязательно даст о себе знать!
– Вы считаете? – повеселела Света.
– Конечно, абсолютно уверена, – покривила я душой и ушла.
На улице я еще раз внимательно поглядела на снимок Гали. Да, скорей всего, киллер увел с собой девушку. Интересно, почему он не пристрелил ее, как остальных? Ни в какую булочную Галю, естественно, не посылали. Я хорошо помню, что на сервировочном столике стояла тарелка с нарезанным хлебом. И сигареты валялись рядом. Впрочем, наверное, мальчики отправились бы за едой и куревом сами. И что теперь делать? Единственная ниточка, ведущая к Вере, – это ночная сорочка. А единственная свидетельница – Галя. Значит, надо ее отыскать. Приняв решение, я поехала вновь на Большую Дорогомиловскую улицу. Май в нынешнем году выдался чудесным. Нет пронизывающего холода и удушливой жары. Ласковая погода так и манит на улицу. Небось перед домом на Дорогомиловке сидят на лавочках старушки и гуляют с младенцами молодые мамы. И тем и другим скучно, любой человек, выходящий из подъезда, подвергается обсуждению, во всяком случае, в нашем дворе все происходит именно так.
ГЛАВА 8
Но на Дорогомиловке оказалось по-другому. Двор радовал глаз редкой ухоженностью, но никаких скамеечек там не стояло. Старушки небось сидели у телевизоров, а мамаши варили кашу своим младенцам. Приуныв, я толкнула дверь подъезда Вити и услышала грозный окрик:
– Вы к кому?
Надо же, оказывается, тут дежурит лифтерша, причем довольно молодая. Но, помнится, вчера здесь никто не сидел.
– Вы к кому? – повторила консьержка. Я вытащила из кармана фото Гали.
– Не встречали здесь такую девушку? Дежурная поглядела на снимок, потом на меня и поинтересовалась:
– Вы из милиции? Предъявите документы.
Надо же, какая бдительная. Но работа наемной учительницей научила меня управляться с любыми людьми.
Опустив уголки рта вниз и сделав умоляющее лицо, я простонала:
– Нет, тетка я ей, Гале. Девка домой не пришла, а утром сообщили про убийство. Мать замертво свалилась, а милиция и не чешется. Говорят, раз вашу не пристрелили, ждите, авось вернется, но искать не собираются. Вот и пришла сама народ порасспрашивать…
Неприступная лифтерша отмякла.
– Наши менты только бабулек горазды от метро гонять, – вздохнула она. – Кого посерьезней боятся или деньги берут, сволочи, одним словом. А девочку вашу хорошо знаю. У нее подружка есть, Валечка. Они часто к Вите Репину приходят. Вот ведь ужас! Такие хорошие дети, несовременные. Витенька компьютерами торговал, но не загордился. Телевизор мне купил, чтобы не было скучно сидеть в подъезде.
– Вы и вчера работали?
– Нет. У нас смены. Сутки тут, трое дома. Вчера вообще никто не дежурил.
– Почему?
– Софья Андреевна уволилась, никого пока не наняли. Зарплата – чистые слезы, вот и не идет народ.
– Досадно как, – вздохнула я. – Думала разузнать хоть что-нибудь…
– Знаете, – посоветовала лифтерша, – ступайте в первую квартиру, сразу за лифтом.
– Зачем?
– Там Володя Пискунов проживает, инвалид. Ноги у него не ходят. Родители на работе, а паренек в окно глядит, лучше дежурных все знает.
Я позвонила в дверь. Раздался щелчок, и замок отворился, но в прихожей никого не было.
– Идите в комнату, – раздался издалека детский голос.
Я пошла на зов. В большой просторной комнате на широкой кровати возле незанавешанного окна полулежал худенький, бледный мальчик.
– Здравствуйте, – вежливо сказал он, – вы ко мне? Извините, но встать не могу, болею.
– Как же дверь открыл? – изумилась я.
– Папа дистанционное управление сделал, – пояснил Володя.
Судя по всему, родители постарались, как могли, скрасить жизнь несчастного калеки. В спальне стояли телевизор, видеомагнитофон и плеер, а возле кровати на специальной подставке высился монитор от компьютера, клавиатура лежала на одеяле рядом с трубкой радиотелефона.