Шрифт:
– Безобразие, – попыталась отбиться Альбина, но я быстренько наступила ей на ногу.
Женщина осеклась, слегка покраснела, а потом неуверенно пробормотала:
– Впрочем, ты, наверное, права, как хочешь, так и говори, если Виола не против!
– Мне нравится, когда ученики становятся подругами, – весело заявила я и надкусила необыкновенно вкусный пирожок с мясом. – Ле Гуин лежит в сумке, сейчас получишь!
Виктория растерянно поглядела на Альбину, потом на меня. Хозяйка абсолютно спокойно сказала:
– Виола, хотите салат из брынзы?
– Обязательно, очень люблю маслины.
– Наша кухарка дивно готовит.
– Действительно, потрясающе, а в этой мисочке что?
– Фаршированные баклажаны – мясо с грецкими орехами, островато немного, но пикантно.
– Лучше вон той рыбы…
– Суп – блевотина! – грозно заявила Вика и со всей силой отодвинула тарелку. – Собака и та жрать не станет.
– Ви… – начала наливаться краснотой Альбина, но я вновь быстренько наступила ей на ногу.
– …кочка, – моментально переориентирова-лась хозяйка, – ты абсолютно права. Наташа, пойдите сюда.
На пороге возникла повариха.
– Бульон отвратительный, – заявила Альбина, – совсем невкусный. Вике не понравился. Унесите и вылейте.
– Может, собаке отдать? – расстроилась Наташа. – Уж простите, вроде все как всегда клала.
– Не надо, – ответила Альбина. – Викочка сказала: “Собака и та жрать не станет”.
В этот момент зазвонил домофон, и хозяйка. извинившись, ушла. Виктория, совершенно не понимающая, как себя вести, уставилась на меня.
– И чего я сказала? Суп-то невкусный.
– Абсолютно правильно поступила, – преспокойненько сообщила я, уничтожая дивный салат из брынзы, маслин и помидоров, – мама уволит Наташу и наймет другую. Сейчас в стране безработица, повара десятками на бирже клубятся, проблем с поисками новой поварихи не будет.
– Но я не хочу, чтобы ее из-за меня увольняли, – тихо сказала Вика. – У нее дочка маленькая и мужа нет…
– Ты же сказала: суп – блевотина, значит, следует принимать меры.
– Да пошутила!!!
– Ну надо же! А мы подумали, что и впрямь отрава, и есть не стали, все доверились твоему вкусу.
– Мама! – заорала Вика и выскочила в коридор.
После занятий я попросила Вику показать мне дом.
– Ты не торопишься? – обрадовалась девочка. – Вот здорово.
– Совершенно свободна, – заверила я ее.
– Тогда останешься ужинать, – распорядилась ученица, – а сейчас пошли наши хоромы смотреть.
– Надо сначала у мамы разрешения спросить. Вика хитро прищурилась:
– А дома никого, кроме нас и прислуги, нет!
– Куда же все подевались?
– Папа всегда очень поздно возвращается, раньше полуночи редко приезжает, Антон тоже после программы “Время” появляется, а мама каждый день к семи ездит на занятия.
– Куда?
– В шейпинг-клуб “ЦСКА”, занимается четыре часа.
Ну надо же иметь такую силу воли! Ежедневно шлифовать фигуру, меня бы не хватило и на неделю. Хотя, если больше делать нечего…
Здание оказалось огромным. Мы пошли сверху вниз. На третьем этаже располагалась комната Вики, библиотека и несколько пустых помещений, предназначенных для гостей. На втором – спальни Альбины и Никиты, кабинет, комнаты Антона и Веры.
Приоткрыв дверь в помещение, которое занимала Верочка, я вздрогнула. Оказывается, такое возможно: розовое пианино, синие обои и голубой палас. Естественно, в доме повсюду были натыканы туалеты и ванные комнаты. В самом низу располагались столовая, гостиная, зимний сад и кухня с подсобными помещениями. Пищеблок, забитый техникой, был такой огромный, что вся наша “хрущоба” преспокойненько бы уместилась в пространстве между плитой и окном. Оглядев серый холодильник “Филипс”, упирающийся в потолок, я поинтересовалась:
– Значит, вечерами ты почти всегда одна? Вика кивнула:
– Совсем одна. Повариха и горничная уходят в восемь, экономка Елена Ивановна еще раньше.
– И не скучно тебе?
– Я книги читаю, – с достоинством ответила Вика.
В ту же секунду в раскрытое окно гостиной ветер донес веселые крики детей.
– Почему не идешь с ребятами играть?
– Они идиоты, – буркнула Вика.
– Родители не боятся тебя одну оставлять?
– А что может случиться?
– Ну, вор залезет, напугает… Вика рассмеялась: