Секунду я колебалась, не зная, как поступить, потом решительно сказала:

– Поехали!

В метро мы сели рядышком на узкий диванчик, и я невольно вздохнула.

– Вам не хочется меня к себе везти? – тут же отреагировала сверхчувствительная Даша.

– Нет, просто думаю, почему Слава не рассказал Альбине правду про Киру, все равно же известно станет!

Дашенька положила на мою руку узенькую ледяную ладошку.

– Как-то раз мама пришла к нам, а на кухне сидит соседка, Оля Воробьева, за сахаром заглянула. Ну папа возьми и ляпни ей: “Это учительница музыки моей дочери”.

Оле-то все равно, взяла рафинад и ушла, а мама как накинется на папу: “Негодяй, другую завел!”

Дашу сразу выставили в детскую, но скандал приключился такой громкий, что девочка великолепно все услышала, даже не заходя в ванную.

"Так и знай, – вопила Альбина, – я свое счастье никому не отдам! Даже не мечтай о другой бабе! Имей в виду, если что заподозрю, не жить ей, убью, отравлю!” Вот Слава и боялся открыть правду до официальной женитьбы. Альбина могла запросто заявиться к Кире домой и разрушить свадьбу.

– Бракосочетание на 23 августа назначили, – пояснила Даша, – утром распишутся, днем – обед, а вечером они должны улететь на месяц на Сейшельские острова. Бабушка тогда и расскажет все Альбине. Только та уже ничего поделать не сможет. Впрочем, раз мама в тюрьме, папе вообще бояться нечего!

Поезд с грохотом влетел на станцию “Сокол”. “Осторожно, двери закрываются, следующая станция “Войковская”, – пробормотал мужской голос, у машиниста испортился магнитофон, и он сам объявлял остановки.

– Как вас зовут? – неожиданно спросила Даша.

– Виола.

– Красивое имя, – восхитился ребенок и добавил:

– Я люблю этот сыр из баночек.

Я покосилась на нее, не похоже, что Дашенька издевается, скорей всего, на моем пути попалась еще одна любительница плавленого сыра “Виола”.

Перед входом в подъезд я попробовала объяснить Даше:

– Вика не предполагает о твоем существовании. Поэтому сразу, с порога, ничего не говори ей. У бедняжки последние дни сплошные стрессы.

– Зря меня за дуру считаете, – с достоинством заявила Дашенька, – просто познакомиться хочу, скажете, что я… Ну, кто я?

– Моя ученица, занимаюсь с тобой немецким языком.

Подойдя к двери, я увидела, что кнопочка звонка вновь исчезла. Пришлось стучать, потом барабанить ногой, но дверь открывать не спешили. Из недр квартиры доносился мерный гул. Наконец приоткрылась щель, и высунулся Петька.

– Кто там? – бдительно спросил он.

– Сто грамм, – ответила я, – поздно спрашивать, когда дверь распахнул.

Мы втиснулись в прихожую, и я онемела. Кругом лежат груды барахла.

– Что у нас происходит?

– Дядя Ленинид хочет балкон стеклить! – завопил Петька.

Так, понятно. Как у всех бывших советских

Людей, у нас с Томусей полно всякого барахла, которое использовать нельзя и выбросить рука не поднимается. Наш человек, приученный к резким сменам правительства, дефолтам и панически боящийся, что с приходом нового начальства в стране кончится товарное изобилие, рачительно складывает всякий мусор, исходя из принципа: вдруг пригодится. Мы с Томусей не исключение. А где держать всю эту ерунду обитателю “хрущобы”? Ясное дело – на балконе. Поэтому там у нас кошмар, лучше не выглядывать. И вот теперь папенька в хозяйственном пылу взялся за остекление.

– Я мою окно в спальне! – весело орал Петька. – Грязно у вас, жуть!

– Убраться решили, – эхом отозвался Митька. – Я пылешошу, нет пылесосяю, ну, в общем, при пылесосе, а Криська кекс печет, а то жратиньки нечего, совсем-совсем. Верка во дворе ковер бьет, ну и воняет от него! Как из помойки несет. Тетя Вилка, а ты купила мусорное ведро?

– Нет, – удрученно ответила я, пробираясь через горы шмоток.

Глаз случайно заметил эмалированный детский ночной горшок. Господи, как он-то к нам попал и зачем мы его держим на балконе!

– Где Тамара?

– На оптовку пошла! – закричала Кристя. – Все продукты кончились, нам яйца Аня дала.

– Не отвлекайся, меси тесто, – послышался голос соседки, – иначе осядет, барахло получится.

– Мака дака, – залепетала Машка.

Так, значит, они у нас, нашли время для визита.

– Вика, ты где?

– Тут! – крикнула девочка и, стукнув меня дверью, вылетела из ванной. – Стираю, белья гора, до неба!

– Господи, простыни же тяжелые.

– Аня велела порошок развести в ванной и ногами потоптать, – пояснила Вика, – здорово вышло, прямо, как в машине. Все пододеяльники истоптала, мы их с Криськой во дворе развесили, сейчас шторы топчу.