Она вновь выглянула в окно. В архиве все еще горел свет. В окне появился силуэт человека — но не Гарти — человек стоял спиной к окну. Он повернул голову, и Карен с ухнувшим сердцем узнала профиль командора. Холт шагнул вперед — и в ту же секунду в архиве погас свет. С секунду Карен продолжала вглядываться в темноту. Что там происходит? Предупредить дежурного? А если командор просто зашел, по своему обыкновению, навестить старого друга и теперь они вместе направляются домой? Но почему так внезапно погас свет?

Карен стянула туфли — она всегда предпочитала обувь на мягкой подошве, позволяющую двигаться стремительно и бесшумно, на кой же черт приобрела вдруг эти гремящие копыта? Поколебалась перед лифтом — быстрее, но слышнее — и выбрала лестницу. Преодолела несколько пролетов, бесшумно ступая, двинулась по неосвещенному коридору к архиву. Игра в прятки, да и только! Не хватает только, чтобы из темноты раздался голос: "Карен Эшли, чека!". Архив занимал все левую половину крыла здания. Вход, еле освещенный уличным фонарем, находился в самом конце. Дверь наверняка так же заперта, как и в кабинете Холта. Она протянула руку — и замерла. Дверь была приоткрыта. Чуть-чуть. Чуть-чуть… Но Гарти никогда не уйдет, не заперев, как следует, свою сокровищницу. Никто в Управлении этого не сделает. Даже сейчас, в спешке, она все-таки закрыла дверь, ведущую в аналитический сектор.

В архиве было очень темно и очень тихо. Затаив дыхание, Карен опустилась на колени и прижалась щекой к той створке, которая не открывалась — дверь в архив была двойной, видимо, чтобы удобнее было вносить сюда огромные стеллажи. Прислушалась, зажмурив глаза, точно зрение мешало ей слушать. И едва не подпрыгнула, услышав обыденный голос командора.

— Зачем ты это сделал?

Он стоял между стеллажей, тоже закрыв глаза и подняв голову. Николас знает свою вотчину, как свои пять пальцев, но все же услышать человека, перемещающегося в инвалидной коляске, гораздо легче, чем имеющего обе здоровых ноги. Во всяком случае, Холт надеялся на это. А что ему еще оставалось делать?

Негромкий смешок.

— А ты как думаешь?

Он напряг мышцы и снова расслабился. Звук доносился ниоткуда — и отовсюду. Николас использует переговорное устройство. Это плохо. Но он разговаривает. Это хорошо.

— Деньги? — предположил он.

— Пфе-е, приятель, — разочарованно протянул невидимый собеседник. — Хотя, конечно, деньги никогда не бывают лишним фактором…

— Сколько тебе платят? — спросил он спокойно.

— Несколько больше, чем в нашем родном Управлении. Но это неважно.

Он слепо повернул голову.

— А что же тогда для тебя важно?

— То, что я столько времени дурил тебя, великий человек. Ты, со своей дьявольской проницательностью и гениальными мозгами, не сумел догадаться, кто занимается передачей информации. Ты даже не подозревал об утечке, ведь так?

— До поры до времени.

— До того времени, как молодой Сандерс сунул свой любопытный смышленый нос в это дело.

— И тогда ты его убил, — ровно продолжил Холт.

Пауза. Когда Гарти вновь заговорил, в его голосе было смущение:

— Честное слово, я не знал тогда, что Сандерс — твой брат!

— А если бы знал, это что-то изменило?

Карен подцепила пальцем приоткрытую створку и осторожно потянула на себя, молясь всем известным ей богам, чтобы тыловая служба Управления отлично выполняла свои обязанности — в том числе и регулярно смазывала дверные петли.

— Если кто и должен был выйти на меня, то только ты, а не этот ретивый мальчишка, роющий землю во славу твою!

Холт вздохнул:

— Ну вот, я тебя вычислил. И что же дальше?

Пауза. Кажется, Гарти серьезно озадачился. Наверное, он даже не задавался таким вопросом — просто прокручивал в уме этот краткий миг торжества и посрамления его, командорского, гения.

Створка поддавалась, но Карен тянула ее медленно, по миллиметру в минуту. Она уже вся взмокла от напряжения.

— А кстати, как именно ты на меня вышел? — с интересом спросил Гарти. Карен насторожилась. Показалось, или его голос стал ближе? Не показалось — она услышала легкие шаги — командор поменял местоположение.

Гарти засмеялся.

— Боишься, Алекс?

— Есть немного, — спокойно отозвался командор.

— А раньше ты ничего не боялся…

— Это было до того, как друг меня предал.

Карен почувствовала, что просто обливается потом, и безмолвно взмолилась: что ты делаешь, не раздражай его, только не раздражай его, продолжай разговаривать! Не ты ли сам составлял для нас инструкции по переговорам с террористами?

Командор как будто услышал ее.

— Видеокамеры в квартире Эшли — твоя работа?