— Извини, — произнес он тихо. — Просто я никак не могу привыкнуть. Конечно, это мог быть не Клеон, а кто-то другой…

— Не обязательно, — ответила она, ловя его взгляд. — Ты мог освободить нашу семью от повинности.

— Да, мог, — согласился он горько. — Не думай, что я мало взвешивал и решал. А что бы тогда сказали обо мне соседи? Работники? Ты же знаешь, что случилось с гроуэром Рентайлом. Он сделал это, и однажды утром проснулся в горящем доме. Сгорело почти все. Рабочие не глупы, а люди, пришедшие в ярость и гнев, совершенно забывают о традиционном уважении и повиновении. Если мы хотим выжить, нам надо все решать вместе, сообща.

— И умирать тоже вместе, — в ее голосе звучала горечь. — Я видела счета в твоей конторе, говорила с агрономом Лидерманом. Он хороший специалист, но он же и трусливый лжец. Урожаи не увеличиваются, кривая их графика не идет вверх. А если подумать об урагане, ветре, проливных дождях — то что будет с землями? Что мы сможем сделать?

— Ничего. Не надо бояться. — Он старался говорить твердо. — Дождь смоет с почвы вредные семена сорняков. Значит, дождь — это друг. Ураган? — Он пожал плечами. — Никто, конечно, не застрахован от капризов природы, но мы будем надеяться на удачу. Лидерман строит свои прогнозы, основываясь на очень призрачных и ничтожных вероятностях событий.

Квендис постарался придать своему голосу побольше бодрости и сменил тему:

— Ньяла просила отпустить ее на праздник урожая. Я был не против. Она обещала родить нам много-много помощников. Неужели мы не справимся с каким-то ураганом, если вокруг нас такие хорошие люди?

Он слегка пожал ее руку:

— Не волнуйся, дорогая. Все будет хорошо. Мы справимся.

— Да, — ответила Сюзанна не слишком уверенно. — Конечно.

— Ты сомневаешься?

Он был готов приводить новые и новые аргументы, чтобы убедить и ее и самого себя в успешном исходе; но звонок телефона прервал их разговор и ответить она не успела. Служанка сняла трубку, послушала:

— Это вас, гроуэр. Из Сити.

Это был Колтон. Его лицо на экране было очень озабоченным:

— Привет, Квендис. Ты занят?

— А что случилось?

— Я созвал совещание. Есть несколько срочных проблем для обсуждения. Я думаю, тебе следует присутствовать. Это предельно важно, Квендис; иначе я бы не позвонил тебе.

Квендис колебался. Разум подсказывал ему, что от его присутствия там ничего не может измениться; времена, когда он посещал все собрания местных гроуэров, отошли в прошлое. Он колебался, глядя в лицо человека на экране. Колтон не был гроуэром в полном смысле этого слова: у него не было своей земли. Но он умело представлял интересы гроуэров при заключении разного рода контрактов и сделок, очень умело направлял ход всех собраний, если обстановка грозила слишком накалиться, спокойно улаживал возникающие конфликты и недоразумения.

— Я не уверен, что смогу присутствовать, — ответил Квендис медленно. — У нас плохие метеоусловия, и нам…

— Плохая погода — повсеместно. По этой причине мы и хотим собраться; если, конечно, ты по-прежнему считаешь, что лучше бороться и легче устоять всем вместе. Сбор в полдень. И если хочешь, чтобы был полный порядок, то лучше приходи.

Это прозвучало почти как угроза, задумчиво решил Квендис…

Что-то случилось на таможне, на выходе. Дюмарест терпеливо стоял в цепочке готовящихся к отлету пассажиров. Очередь двигалась медленно; офицер в форме дотошно опрашивал каждого. Он вальяжно расположился за столом, гордый своими обязанностями, не упуская возможности унизить другого, чтобы доказать свою собственную значительность. Он задавал вопросы резким, неприятным голосом:

— Имя?

— Френ Горшен.

— Ваш спонсор?

— Гроуэр Горшен, сектор номер 19, квартал номер пять, дом номер 15. Это мой брат.

— Я спрашивал только имя, а не адрес.

Инспектор развернулся к стоящему тут же компьютеру:

— Зачем вы летите на Лоум?

— Умер мой отец. Я должен быть на церемонии прощания.

— Отвратительный обычай. — Инспектор нажал какие-то клавиши компьютера, подождал ответа и, удовлетворенный, бросил:

— Можете пройти. Следующий!

Человек, стоявший за Эрлом, прерывисто вздохнул:

— Черт-те что творят! — пробормотал он. — Когда я был здесь в последний раз, Лоум считался свободной планетой. А сейчас — посмотрите! Мужланы, разодетые в свою форму, как петухи, слоняются туда-сюда, не зная, к чему и кому придраться! Если бы у меня были лишние деньги, я бы развернулся и сделал отсюда ноги и улетел бы другим рейсом. У тебя есть спонсор? — он обращался к Дюмаресту.

— Да, — ответил Эрл.

— У меня — нет, и, похоже, меня просто завернут. Может, ты выручишь меня? Найдешь спонсора, а? Я — профессиональный механик и неплохо разбираюсь в технике и разных машинах.

Он потянул Эрла за рукав:

— Если поможешь, то я в долгу не останусь!

— Извини. — Дюмарест даже не взглянул на него. — Я не могу помочь. Поговори с кем-нибудь еще.

— Не можешь или не хочешь?

Эрл развернулся и взглянул на говорившего. Тот был крупным мужчиной с бегающими злыми глазами.

— И то, и другое, — ответил он резко. — А теперь отпусти мой рукав, иначе я сломаю тебе руку.

— Ваше имя? — таможенный инспектор обратился к мужчине, стоявшему прямо перед Дюмарестом.