— Что ты, Мэри, что ты… — Герцогиня, улыбаясь, высвободила руку. — Ты же знаешь, я никогда не вмешиваюсь в политику. Мой покойный супруг это вряд ли одобрил бы.

Даже если леди Холлидей и не собиралась так сразу отступать, ей все равно пришлось прерваться, поскольку объявили о прибытии еще двух гостей из семейства Годвинов, которых с величайшим почтением препроводили в комнату.

Обычно леди Годвин предпочитала на зиму уезжать в деревню. Она обожала жить на природе, а поскольку в силу возраста ее присутствие в городе было уже не обязательно, она проводила свои дни с мужем, проживая в огромной усадьбе и приглядывая за владениями в Амберлее. Защита интересов семьи в городе и в Совете лордов возлагалась на наследника лорда Годвина, его единственного сына Майкла, чье имя часто оказывалось связано со скандалами, что, впрочем, весьма свойственно молодым нобилям, обычно игнорирующим слухи о себе. Майкл отличался поразительной красотой, о которой он знал, и умело ею пользовался. Молодой лорд мог похвастаться немалым количеством любовниц, которых подбирал с большим вкусом. Майкл не тратил состояний на умопомрачительные наряды, не спускал огромных сумм в азартные игры, сторонился громких ссор — можно сказать, что все свои силы он обращал на романы, которые закручивал то с одной, то с другой представительницей прекрасного пола.

Он ввел свою мать в комнату — само воплощение почтительного, хорошо воспитанного сына. Майкл бывал на празднествах и балах, которые устраивали как герцогиня, так и чета Холлидей, однако еще не свел с дамами знакомства достаточно тесного для того, чтобы наносить им частные визиты.

Его мать расцеловалась с подругами — женщины обращались друг к другу по имени. Вслед за этим наступил черед поздороваться и юному лорду — он раскланялся перед присутствующими, коснувшись губами их рук, не забыв упомянуть в словах приветствия титулы каждой из дам.

— Как приятно видеть молодого человека, который готов навестить даму в подобающее время и поприветствовать ее должным образом, — произнесла Диана Тремонтен, глядя на склонившегося перед ней Майкла.

— Время сейчас не слишком уж подобающее, — поправила Мэри Холлидей. — Мы еще не успели сменить наши утренние наряды.

— И не надо, они вам очень идут, — обратилась к дамам Лидия Годвин. — Не стоит удивляться достойному поведению моего сына. Мы хорошо воспитали Майкла, а город не смог его испортить, чтобы там ни говорил его отец. Я полностью доверяю наследнику. Ты ведь, Майкл, не станешь с этим спорить?

— Конечно же, нет, мадам, — автоматически в тон ей ответил сын.

Он пропустил слова матери мимо ушей, словно все еще слыша едкую насмешку герцогини. Майкл удивился, что женщина ее положения была достаточно осведомлена о его похождениях, чтобы сделать столь колкое замечание, при этом не постеснявшись присутствия других дам. Пока женщины беседовали о погоде и запасах зерна во владениях его отца, Майкл, устремив взгляд на Диану, принялся внимательно ее разглядывать. Белокурая герцогиня была прекрасна и изящна. В ней чувствовалась некая особая хрупкость, присущая аристократам, которой пытались подражать все городские модницы. Молодой лорд знал, что герцогиня, скорее ближе по годам к его матери, нежели к нему. Мать в какой-то момент позволила себе растолстеть — и благодаря полноте у нее был вид довольной жизнью женщины. В отличие от нее, облик герцогини Тремонтен завораживал. Неожиданно глаза Дианы и Майкла встретились. Она выдержала его взгляд, с невозмутимым видом повернулась к Лидии Годвин и произнесла:

— И вот теперь, не сомневаюсь, вы проклинаете всех и вся из-за того, что пропустили зимний бал у Горна. Когда я туда собиралась, у меня в последнюю минуту страшно разболелась голова, но мне ведь сшили платье, а куда еще в это время года наденешь белое. Бедный Горн! Я слышала, кто-то рассказывал, что это он сам, мол, нанял обоих мечников для того, чтобы развлечь гостей.

— Этот «кто-то» явно не отличается душевной добротой, — вмешался лорд Майкл. — Учитывая то, как мечник из дома Горна сражался с мэтром Линчем против Сент-Вира…

— Который все равно одолел их обоих, — перебила его мать. — Как жаль, что я не видела боя. Говорят, нанимать Сент-Вира становится все сложнее и сложнее, — она вздохнула. — Я слышала, сейчас мечники стали очень зазнаваться. Помнится, когда я впервые приехала в город, здесь жил человек по имени Стирлинг, чуть ли не главный богатей на Тэвиот-стрит. У него имелся и дом, и сад. Он был мечником, одним из лучших, ну и платили ему, конечно, как полагается. Но его никто никогда не спрашивал, хочется ли ему сегодня сражаться или нет. Стирлингу посылали деньги, а он выполнял работу.

— Матушка, — поддел Лидию сын, — я и не знал, что ты столь неравнодушна к бою на мечах. Может, мне нанять Сент-Вира на твой день рождения? Да будет тебе, кто станет биться в Амберлее? Не глупи, дорогой, — нежно сказала та, потрепав сына по руке.

— К тому же, — добавила леди Холлидей, — вели-ка вероятность того, что он не станет участвовать в торжествах, приуроченных ко дню рождения. — Услышав эти слова, друзья озадаченно уставились на Мэри. — Ну, вы ведь знаете эту историю? О лорде Монтаге и свадьбе его дочери? — К ее смятению, выяснилось, что гости об этой истории ничего не слышали, поэтому леди Холлидей пришлось приступить к рассказу. — Понимаете, она была его единственной дочерью, поэтому лорд не считал денег. Он хотел нанять лучших мечников, чтобы они стали в стражу у алтаря… Это случилось прошлым летом, как же вы… Ну ладно, одним словом, Сент-Виру случалось прежде сражаться за лорда Монтага, и лорд вызвал его к себе, чтобы сделать официальное предложение… Дело, надо полагать, происходило у Монтага в кабинете, лорд хотел объяснить, что ничего особенного Сент-Вира не ждет, просто постоит в карауле, и все. Монтаг потом рассказал нам, что Сент-Вир его выслушал, милостиво на него взглянул, а потом, извинившись, заявил, что в свадебных церемониях он больше не участвует.

— Только подумайте, — покачала головой леди Годвин. — А вот Стирлинг всегда соглашался. Я хорошо помню, что он принимал участие в бракосочетании Джулии Хэтли. Я хотела, чтобы он почтил своим присутствием и мою свадьбу, но его, к сожалению, к тому моменту уже убили. А вот кого мы позвали вместо него, я и забыла…

— Миледи, — произнес Майкл, расплывшись в озорной улыбке, которую всегда считал неотразимой, — вероятно, чтобы доставить вам удовольствие, мне следует взять в руки меч самому. Я мог бы увеличить состояние нашей семьи.