До самого выступления они отрабатывали команды и движенья, пытаясь попасть в такт музыке. Из парней лучше всех получалось у Криса, потом шел Танио, некоторое время занимавшийся с дворцовым мечником. Он, Зак, оказался самым неуклюжим, и это сильно задело его самолюбие.

— Знаешь, — несмело призналась Ната, наблюдая за тем, как он упорно повторяет не дающееся ему движение, — меня отвели в танцевальную школу в пять лет. И я потом два дня проревела, когда поняла, что танцую хуже всех.

— В пять лет? — Зак был потрясен. — И сколько лет ты училась?

— Двенадцать. — Просто сказала она. — И одновременно занималась музыкой.

Зак даже присвистнул. И успокоился. Если бы он занимался столько лет, несомненно, был бы лучшим. Это его правило. Если чем-то занимаешься, делай так, чтоб стать лучшим. Иначе не стоит и пачкаться.

И когда их позвали в дом, и они начали выступление, он сумел выполнить свой короткий танец почти без ошибок. А потом лишь стоял сзади сцены, помогая девушкам быстро вспорхнуть на нее и так же эффектно исчезнуть.

Публика неистово хлопала и без конца требовала повторить танец. Вот тогда он и увидел, как Ната, ослепительно улыбающаяся зрителям, выскользнув за занавес, буквально рухнула на стул и, ухватив дрожащей рукой кружку, жадно глотала воду. А по лбу и хрупкой шее катились ручейки пота.

В груди мага неожиданно остро трепыхнулась жалость, вечное мужское стремление защищать, и еще что-то… неведомое.

Да еще… темная ненависть к веселым, довольным жизнью людям, сидящим по ту сторону занавески. Так ведь команде еще повезло, что в этот вечер не пригласили никого из офицеров, кроме немолодого командира гарнизона, интересующегося больше содержимым бокалов, чем экзотическими танцовщицами.

Музыка вскоре сменилась, и со сцены свалился мокрый, запыхавшийся Камил. А Ната, наскоро сменившая за ширмой костюм, состроила загадочную улыбку и упорхнула на сцену.

— Все, хватит! — Решительно заявил Зак. — Болаф, объявляй, что выступление окончено!

— Ты что! — Возмутился Камил. — В таких домах принято танцевать, пока публика не устанет!

— А с чего ей уставать? — Озверел Зак. — Сидят в мягких креслах, едят и пьют! Да они вас так и до утра не отпустят! Болаф! Объявляй! Иначе сам пойду!

После объявления Болафа публика разочарованно загудела, а за занавеску прибежал управляющий.

— Извини, уважаемый, но мы и так для вас намного больше обычного выступали! — Не сдавался северянин ни на угрозы, ни на посулы. — Мы даже для шейха меньше работали! Ребята из уважения к вам и так выложились! Но они же не железные! Тем более, мы с дороги! Что говоришь? Завтра? Видно будет. Пока пиши документ, нам еще в Гартоге выступать, рекомендация пригодится. Нет, сейчас пиши, а мы посмотрим, что ты там напишешь! А то, может, и не стоит нам завтра здесь оставаться. Кому скажешь? А, привратнику! Да говори, конечно, твое дело. Нет, я сказал, на сегодня все. И проследи, чтоб к нам в окна никто не лез, мои танцовщицы не девки из веселого дома.

В окна к ним не лезли, высоко все же. А вот в дверь стучали. Болаф даже собирался открыть и душевно поговорить, но Зак запретил. Они и правда, постучали и ушли, но сначала подвыпившим голосом градоначальника долго перечисляли, как накажут наглецов. Не пускающих хозяина в собственный дом. Вслед за тем за дверью закричали голосом его жены, что нахальные актерки своими бесстыжими танцами заманивают к себе чужих мужей, и что им это так не сойдет. А потом еще с ползвона негромко и настойчиво просили подойти того, с длинными волосами, хоть на пару слов.

Зак лежа на кровати в штанах и куртке, на случай, если поклонники предпримут штурм, во все корки костерил Хабера, придумавшего этот гениальный план. Протанцевать почти через полстраны.

Днем будете ехать, вечером выступать. Можно ехать и ночами, если спать в повозке по очереди. — Рассуждал глава.

Вот пусть сам бы и танцевал!

— Знаешь, — серьезно сказал вдруг Танио, лежащий на соседней постели, — А ведь они могут нас и впрямь не отпустить! Надо бежать!

После привала Танио и Камила отправили к девушкам в повозку, поспать. Зак по привычке поехал вперед, проверять дорогу. Магия разума, или телепатия, тем и хороша, что берет очень мало энергии и почти не ловится амулетами. Ну, только если вблизи. Но до тех пор, пока кто-то подойдет поближе с амулетом, любой телепат его уже десять раз вычислит.

Вот и в этот раз, Зак почувствовал засаду едва ли не за пол-лиги. Хорошую засаду, почти тридцать человек. Издали точнее не определишь.

Вернулся назад и остановил повозку. Посоветовавшись с Крисом, решил, что без небольшого телепатического удара не обойтись, и вновь поехал вперед. Повозка следовала за ним на значительном расстоянии, но спящих танцоров пришлось разбудить. На всякий случай.

Подъехав поближе, маг начал незаметно проникать в мысли затаившихся. Телепатия позволяет наносить врагу невидимые, но точные удары. Трусливому почудится на дороге нечто жуткое, у больного резко обострятся старые болячки, у переевшего скрутит желудок. А осторожные, увидев, как с воплями убегают и корчатся от невидимых ран соратники, поспешат отойти сами.