— И, тем не менее, я режиссер — голос моего собеседника заметно похолодел — Меня мало знают, но это вполне объяснимо. Работаю в слишком уж оригинальном жанре — он неопределённо махнул рукой - К тому же последние работы были созданы очень давно, больше двадцати лет назад.

— Ну, слава Богу, не больше ста — разговор начинал меня забавлять — Вот если бы вы сказали, прошло уже сто лет...

— Нет. Чуть больше двадцати — холодно перебил мужчина — И в последнее время я подумываю вернуться к творчеству. В принципе, уже вернулся. Все что необходимо есть, и проблема только с актерским составом. Знаете, совсем не хочется брать профессионалов. Эти профессионалы — он громко цокнул языком — Лучше уж поработать с обычными, но талантливыми людьми. Вот такими, как вы, например. Даже может быть, ИМЕННО вы. Вы согласились бы сыграть главного героя?

— Да что вы говорите? — мне уже почти захотелось просто развернуться и уйти, но после этих слов внутри меня взорвалось — Значит, по-вашему, я, человек, который практически с ума сошел оттого, что не смог стать в этой хреновой жизни актером, вот здесь, в этом дремучем уголке никчемного городишки, вдруг, встретил режиссера?! И он предлагает мне главную роль?! Знаешь, по-моему, уже поздно, и тебя могут не пустить обратно в дурдом, из которого ты сбежал. Поэтому, иди-ка ты отсюда все время прямо, пока не взойдет солнце!

Я частенько любил блеснуть остроумием, хотя не всегда выходило удачно. Вот и в тот раз шутка оказалась не столько смешной, сколько грубой. Мне самому стало неприятно. Я вообще-то не имею привычки оскорблять людей, тем более человека, ничем не оскорбившего меня. Но, что сказано, то сказано, и слово, как известно, не воробей. Не знаю, насколько сильно я его тогда разозлил, внешне он остался совершенно спокоен. Но теперь я знаю, все его спокойствие только ширма. Там, внутри, он ненавидит всех и вся. Но тогда, я лишь увидел, как он с неживой полуулыбкой выслушал мою тираду, и, как ни в чем не бывало, продолжил говорить.

— Я думаю, сейчас самое удачное время для возвращения. Можно сказать — как раз то время. Новая идея, конечно, не столь грандиозная, как предыдущие, скорее даже так, простенькая вещица... Хотя и не страдающая отсутствием оригинальности. Ведь вы понимаете, что оригинальность — это основа любой идеи?

Я даже сначала и не понял, что он задал мне вопрос. Я как раз размышлял о том, зачем я вообще стою и слушаю этого идиота, явно страдающего тяжелой формой шизофрении, вместо того, чтобы пойти домой, завалиться на диван и просто благополучно вырубиться до завтрашнего утра. Тем более что ветер усилился, и я, несмотря на довольно приличное опьянение, начинал понемногу замерзать. Но видимо, в человеке всегда жива, где-то там, в самых темных, не знающих света глубинах разума — надежда. И мозг каждого из нас — это ящик Пандоры. Все чувства и мысли витают снаружи ящика, и, как бы это глупо не звучало — адекватны реальному миру. И лишь надежда, лежащая в ящике, на самом его дне, отлична от всех них. И когда мы выпускаем ее, то уже не можем противостоять ее безумной силе. И я, выпустив её, стал глупо поддаваться гипнозу этой слепой, но всесильной субстанции.

— Хорошо, допустим, все, что вы говорите, правда — проговорил я — Но тогда не понятно, что вы делаете здесь, в этом городишке? Неужели прошлые фильмы не принесли вам хоть каких-нибудь денег? Разве нет? И что, вы не можете себе позволить жить в другом месте? Пусть не в столице, но, по крайней мере, не в такой же дыре, как эта. Ладно, я. Я здесь родился, прожил двадцать пять долбаных лет, и у меня, чёрт его дери, попросту нету денег. Но будь у меня хоть минимальная возможность, уехал бы отсюда, не раздумывая. Почему же вы...

— Так получилось — незнакомец нахмурил брови — Иногда получается не так, как хотелось бы.

— А то я не знаю! — почти крикнул я, представив всю мою жизнь, с неудавшимися попытками устроить ее — Я ведь хотел быть актером, да только вот ни хрена не получилось — я развёл руками — Видимо, мать её, не судьба.

— Почему же? — голос собеседника смягчился — Я ведь предлагаю вам роль в своем фильме. Может это и есть судьба?

— Все, что вы говорите, конечно, здорово, но вы же понимаете, это как-то... Да откуда, блин, в этом городе вообще могут быть режиссеры?!

— Возможно, их здесь и в самом деле нет, но я ведь и не говорил, что живу в этом городе — он обидчиво скривил губы — На самом деле, я родился очень далеко от этого места, и прожил там достаточно долго. Вот вы сказали про столицу... да, я какое-то время работал в столице. Но однажды бросил все и стал путешествовать. Хотя, это было давно — мужчина махнул рукой — А вот сейчас я остановился здесь. Не знаю, надолго ли? Просто снял домик за городом, и вдали от суеты дорабатываю новую идею.

— Но почему вы не вернулись на родину? — мне показалось, что лицо незнакомца едва заметно омрачилось.

— К сожалению, сейчас возвращение невозможно. На это есть причины, поверьте мне.

— Какие? — я поймал себя на мысли, что уже достаточно серьезно отношусь и к этому странному человеку, и к тому, что он говорит.

— Неважно — резко ответил странный человек, явно не желая обсуждать данную проблему — Сейчас речь совсем о другом. Я хотел бы пригласить вас на кастинг, или что-то в этом роде. Вот моя визитная карточка.

Сказав это, незнакомец полез в карман своей полукуртки-полурясы, и извлек прямоугольную визитку белого цвета. На ней большими черными буквами было написано — СТУДИЯ «БОЛИВАР».