Шрифт:
Апанас — так выговаривал его имя Базаралы — рассказал, что обоз заблудился в степи.
— Как из Семипалатинска выехали, так, видно, и заплутались, — объяснял он. — Не на ту дорогу попали. Нам бы на тракт.
Апанас просил казахов дать обозу проводника, обещая с ним расплатиться. Поняв со слов Базаралы его просьбу, Даркембай ответил за всех:
— Найдем человека, дадим. Вот Канбак пока свободен. Пусть поедет с ними, за день обернется.
Канбак охотно согласился, и переселенцы тут же сговорились с ним об оплате.
Даркембай решил расспросить сам, откуда и куда едут путники.
— Куда поедем, Апанас, а-а-а? — с трудом подобрал он слова, но Афанасьич отлично его понял.
— В Семиречье едем, — ответил он и тут же для понятности добавил: — Семирек… Семирек едем!
Даркембай повернулся к остальным.
— Какой это Семирек? Может быть, Ак-Ирек? — старался он разгадать, называя земли соседнего рода Сыбан.
В разговор вмешался дед Сергей.
— Лепса, Лепса, — пояснил он. Теперь Базаралы понял.
— А, Лепсы! Вот они о чем говорят: им надо на Шубар-Агач и Копал!
— Да, да, Копал! — обрадовался Сергей. — Копальск. Лепса-Копал!
— Э-э, это они про Жетысу [44] говорят. Ту-у-у, это ведь край земли! Откуда же они едут? — удивился Даркембай.
На вопрос Базаралы Афанасьич широко взмахнул рукой.
— Россия… расейские… Я из Пензы, а эти вон с-под Тамбова.
Базаралы пояснил казахам, что гости едут издалека: из самой России. Узнав о том, что обоз движется уже два месяца, Даркембай покачал головой.
44
Ж е т ы с у — казахское название Семиречья.
— Зачем же они так далеко откочевали? Какая сила погнала их с отцовской земли? — поразился старик.
На этот вопрос Апанас только развел руками.
— Плохо там было. Голодали.
— Земли было мало?
Афанасьич с горькой усмешкой кивнул головой и, как бы насмехаясь над своей долей, ответил:
— Земли-то там много. Только для нас-то ее не было.
— А у вас сколько было земли? — расспрашивал теперь сам Базаралы.
Афанасьич показал ладонь.
— Вот сколько. А нужда была большая, как мой зипун!
Базаралы рассмеялся, оценив остроумный ответ старика, повернулся к своим.
— Слушайте, что он сказал. Говорит, земли было с ладонь, а нужды — как целый чапан!
— Ай, бедный! — Слушатели сочувственно зачмокали губами.
— Как метко сказал! Такая она и есть, нужда! Апанас между тем продолжал с той же горькой усмешкой.
— А беда нависла над головой еще больше… Как вот эта твоя юрта.
Базаралы тут же перевел:
— Он еще говорит: беда у них была над самой головой, большая беда. Как эта юрта над нами. Как же было им не кочевать? Вот и решились.
Даркембай смотрел на Апанаса со все большим доверием и сочувствием.
— Вон как… Значит, как говорится: «Если бы год был хорош, зачем архарам [45] бежать из Арки?»
А Канбак, кивая головой, добавил:
— Разве это он о себе сказал? Это он про нас.
— И верно! — подхватил Токсан. — Не то же ли самое с нами? Только у нас земли много. Зато посеяно — с ладонь. А нужда да беда — то наши постоянные знакомые. Давят, как ярмо.
Базаралы, который с дружеским расположением поглядывал на Апанаса, теперь заговорил по-казахски:
45
А р х а р — горный баран.
— Эти люди — отважное племя. От правды они не отступят. Родились в бедности, так не станут бахвалиться: «Мы, мол, потомки богатого рода!»
Базаралы тут же принял одно решение. Он повернулся к Даркембаю, Абылгазы и к жене.
— Много хлеба и соли съел я в ссылке у русских. А больше всего кормили меня вот такие же бедняки, как эти. Только с их помощью я добрался до родины, когда бежал с каторги. Сейчас передо мной усталые путники, утомленные тяжелой дорогой. У них и горе и слова такие же, как у нас. Я все берег своего единственного подросшего барашка; думал, заколю для какого-нибудь редкого гостя. Что ж, кого лучше я найду? Давайте заколем его и угостим этих людей! Абылгазы, пошли за ним в стадо!
Друзья одобрили его решение. Одек уже готовила чай. Базаралы обратился к Апанасу и попросил его остаться у него в гостях вместе с остальными двумя, а кроме того, пригласить на обед еще пятерых почтенных людей из русского обоза. Апанас поблагодарил за приглашение и сказал, что за остальными сходит Федор.
Базаралы поручил Токсану и Канбаку вечером пройти с гостями на поле:
— Покажите им наши посевы. Мы ведь только ковыряем землю, ничего не понимая в деле. А вот Апанас знает все. Они плачут не о том, что с хлебом много труда, а о том, что для труда мало земли. Это мы жалуемся, что хлеб требует много труда, и боимся лопаты. Покажите им нашу землю, расспросите, как надо здесь пахать и сеять!