Шрифт:
– Вот черт! Куда подевалась? Что случилось? Как передать конверт?
Связаться с Юрой Сергей не смог. Он купил Рагозину дешевый мобильный с карточкой, но Юра не привык к сотовому, истратив денежный лимит, он не приобрел новую карточку.
Нина же частенько забывает поставить свой мобильный на подзарядку. Сергей без конца напоминал будущей жене:
– Заправь аппарат, снова без связи останешься.
Но не в коня корм. Вот и сейчас Нинин сотовый превратился в бесполезный кусок пластмассы.
Так и не передав фото, Сергей уехал, он планирует отсутствовать в Москве всего несколько дней и полагает, что ничего за короткий срок не произойдет. Кстати, Нина, убежавшая в момент падения Свириденко на рельсы, была уверена, что девочка погибла под колесами поезда. Честно говоря, все происходящее напоминает дурацкий спектакль, и большинство участников событий ведут себя по-идиотски. Впрочем, не станем сейчас оценивать чужие умственные способности. Далее события разворачиваются следующим образом. Нина никак не может отловить Юру, но, поскольку тот в свою очередь не ищет дочь, Рагозина полагает, что Сергей передал ему фото. И вообще, Нина параллельно занимается еще одним «спектаклем»: «Арлекино-2» продолжает свою работу. Юра же, даже не получив снимков, понял наконец, ху из ху, и оказался в идиотском положении. Он оказывал знаки внимания Кате, та явно была благосклонна к новому знакомому.
Нина наконец дозвонилась до отца и начала ругать того:
– Как ты мог перепутать!
– Она сидела за рулем, меня это сбило с толку, – слабо оправдывается Юра.
– Кретин! Тебя же четко проинструктировали: Евлампия работает на радио! А ты связался с той, которая хирург! С ума сойти! Она ведь небось сто раз при тебе рассказывала про свою работу!
– Да.
– И ты не понял, что ошибся в объекте?!
– Ну… спутал!
– С ума сойти, – злится Нина, – распутывай назад.
– Как?
– Бросай Катю, приставай к Евлампии.
– Это невозможно.
– Почему?
– Ну… не получится. Вы сами виноваты, – ринулся в атаку Юра, – не предупредили, что ее Лампой зовут, вот я и подумал…
– Ничего ты не думал, – взвизгнула доченька, – столько усилий, и зря!
– Да нет, все нормально. Я видел на столе бумагу, – объяснил отец, – Евлампия написала завещание, она почти все Кате оставила. Мне Катя нравится, на ней женюсь, будем жить да поживать тихонько, ждать смерти Лампы, похоже, та совсем плохая, скоро помрет! Сразу видно, не жилица!
– Так тебе Катя по вкусу пришлась! – догадалась наконец Нина. – Слушай, ты ведь их не перепутал! Ты с самого начала знал, кто есть кто!
Рагозин молчит.
– Значит, порядок? – уточняет дочь. – Нашел себе жену и квартиру и теперь исчезнешь из нашей с Сережей жизни?
– Да.
– Считаешь, мы выполнили обещание?
– Да.
– Ну смотри, – грозит дочь, – потом не приходи, не ной: давайте переиграем, Екатерина бедная, а Евлампия богатая. Дело сделано.
– Евлампия скоро умрет, все будет наше! – воскликнул Юра. – Прощай, Нина.
Рагозина повесила трубку. Слава богу, неприятная ситуация разрешилась, можно спокойно жить дальше. Но Нина не предполагала, что в ее судьбу вмешается злой рок в лице любопытной, излишне активной и очень глупой Гликерии Петровны. Та постоянно подглядывала за сыном, подслушивала его разговоры, не всегда разбирая слова, делала неверные выводы и приняла Лампу за Нину.
– Фонарина – Лампа, – мрачно сказала я, – Гликерия Петровна помнила, что речь шла об осветительном приборе, но вот позабыла, о каком именно. Кстати, поспешность выводов, неумение дослушать собеседника до конца частенько свойственны пожилым людям. Когда я пришла на квартиру, которую снимали торговки овощами, то успела лишь начать фразу, сказала:
«Потеряла…»
А хозяйка тут же поняла все по-своему, впрочем, мне это было лишь на руку. Мораль: всегда выслушивай человека до конца.
Вовка снова стукнул кулаком по одеялу.
– Вы – идиотки!
– Сам хорош, – вскипела я, – ну сглупили, пожалели Юру, а ты куда смотрел?! Ведь рассказали, где познакомились.
– Не сразу!
– Но ведь сообщили, – я пошла в атаку на майора, – отчего ты, такой умный, не насторожился?
Вовка моргнул раз, другой, потом зашипел:
– Да Катерина вечно убогих притаскивает, своих бывших больных! Я решил сначала: парень из провинции в Москву лечиться прибыл, теперь переночевать негде! Сколько таких у вас перебывало, а? Ну-ка вспомни! Вот я и не словил мышей. Я с себя ответственности не снимаю, но с нынешнего дня все, слушай мой приказ: не открывайте двери чужим людям и не ведите в дом тех, с кем только что познакомились на улице.
– Очень ценное предостережение, – язвительно отметала я, – прямо для журнала «Веселые картинки». Покажи мне хоть одного человека, который в наше время способен на столь безрассудные поступки: открыть дверь в квартиру незнакомым и привести в дом того, с кем только что познакомился на улице!