Шрифт:
– Лампа, в нашей школе, в местном ресторане, харчатся лишь малыши, потому что училку боятся. Она их строем приводит и велит: «Жрать молча, иначе всему классу «два» по поведению поставлю». Вот первоклассники и давятся, а с нами уже такое не пройдет, старшеклассники в буфет ни ногой. Никому в голову не придет местные сосиски хомякать, их даже дворовый пес нюхать не станет. Поняла?
– Да. А где ты взял сок, печенье и булочку?
Кирюша помолчал, потом усмехнулся:
– Знаешь, Лампудель, тебе пора пить танакан или стугерон. Вон наша географичка стала эти лекарства употреблять и теперь больше не рассказывает на уроке, что Киев на Волге стоит. Ты тоже сходи в аптеку, сейчас маразм лечат.
– Я не просила оценивать мои умственные способности, просто хотела узнать, откуда у тебя взялся завтрак?
Кирюша захихикал:
– Маразм крепчал! Откуда, откуда – из портфеля! Ты же мне его сама положила!
– Я?!
Кирик взглянул на меня с огромной жалостью.
– Знаешь, Лампудель, очень тяжело видеть, как деградирует близкий человек. Вот ты уже не помнишь утром, что делала вечером, затем начнешь вместо хлеба деревяшки грызть, макароны гвоздями заменишь, нацепишь на голову кастрюлю и так гулять отправишься. Прямо беда с этими стариками. Нет, я точно в тридцать лет с собой покончу, чтобы не влачить ужасное существование развалины. Напоминаю: Лампудель, ты постоянно кладешь мне завтрак, правда, часто невкусный.
Я слегка растерялась. Может, конечно, моя память и начинает подводить хозяйку. Вот, например, неделю назад я ускакала на работу, не помню, говорила ли вам, что теперь веду передачу на радио «Бум» [1] , а когда прибежала домой, то не нашла в сумке ключей, пришлось звонить в дверь. Целый час потом я перетряхивала карманы и рылась в ридикюле. Тщетно, ключи испарились. Вечером ко мне, хитро улыбаясь, вошел Кирюша и, положив на подушку железное колечко с брелком, сказал:
1
См. книгу Дарьи Донцовой «Но-шпа на троих», издательство «Эксмо».
– На.
– Ты нашел мои ключи, – обрадовалась я, – где?
Мальчик прищурился:
– А там, где ваше высочество их забыло, в замочной скважине, с наружной стороны. Дверь заперла и убежала, а ключики висят себе, покачиваются, заходите, воры дорогие, нам ничего для вас не жаль. Балда ты, Лампа, просто жуткая балдища!
И что было ответить? Кирюшка-то прав, ключи ни в коем случае нельзя оставлять снаружи, и теперь я самым тщательным образом, прежде чем двинуться к лифту, осматриваю дверь. Но вот завтрак! Я очень хорошо помню, что в тот день проспала, домашние сами собирались кто на работу, кто на учебу, никакого пакета с печеньем в рюкзак мальчика не клала!
– Кирюша, – осторожно спросила я, – тебе завтрак не показался странным?
– Да нет, – он пожал плечами, – впрочем, мне больше нравятся глазированные сырки, чем печенье с булкой, но я просто идеальный ребенок, ем, что сунули.
– Значит, ничего особенного?
– Нет.
– Совсем?
– Абсолютно. А в чем дело?
– Да так просто…
– Нет уж, отвечай!
– Видишь ли, я не клала тебе в сумку еду.
– Кто же ее положил?
– Ну… надо спросить у наших. Может, Катя?
– Мама в тот день дежурила.
– Точно. Тогда Юля или Сережка.
– Да ты чего, – засмеялся мальчик, – еще про Костина вспомни или на собак погреши!
– Действительно, – протянула я, – откуда же появился пакет?
– Не знаю, – тихо ответил Кирюша.
Я молчала.
– Слушай! – вдруг воскликнул он. – Была одна странность.
– Какая?
– Помнишь, год назад я раздавил в рюкзаке йогурт и пришлось выбрасывать тетради?
– Было дело, ужасная картина. Как назло, десерт оказался с черникой.
– И что ты мне велела?
– Никогда не засовывать завтрак во внутреннее отделение.
– Верно. И я больше не кладу бутерброды вместе с учебниками.
– Ну и что? Я вытащила остатки еды из внешнего кармана!
– Правильно, я положил туда несъеденное, но первоначально печенье, булка и сок кантовались на книгах.
– И кто поместил харчи туда?
– Понятия не имею, – вздохнул Кирюша.
– Ты за портфелем следишь?
– Ну…
– Да или нет?
– Бросаю его на пол, возле класса, чтобы постоянно с собой не таскать, – признался Кирюшка, – а чего его стеречь? Кошелек и мобильный выну, остальное никому не надо. Может, кто перепутал и свою хавку ко мне пихнул? Ранцы-то у многих одинаковые!
Внезапно я вздрогнула. Цыганка! Это она! Сначала отравила Аду, потом подсунула яд мальчику. Зачем? Чем ей насолили мопсиха и парнишка? Хотя Аду отравили на день раньше…
– Скажи, ты ни с кем в последнее время не ругался?
– С Анькой Левитанской подрался, – признался Кирюша, – но она сама виновата, чес слово. Дразнила меня, дразнила и получила в лоб.
– Это ерунда, я имею в виду на улице, с посторонними людьми. Ну, допустим, подошла к тебе цыганка и предложила погадать, а ты ей нагрубил. Не было такого?