— Это ты мне за "чмоки" под письмом?
– спросил я.
– Какая ты злопамятная…

— Нет, - сказала она, - что ты. Твое письмо мне понравилось. Особенно "иниф". Я тоже люблю делать такие открытия. Например, если напечатать на русской клавиатуре "self", получится "ыуда".

И она опять засмеялась. Я не понял, то ли она привела этот пример просто так, то ли это был намек на мое якобы гипертрофированное эго.

У нее была интересная манера смеяться: громко, но коротко, словно веселье прорывалось из нее наружу только на секунду, и клапан сразу закрывался - она, можно сказать, чихала смехом. А когда она улыбалась, у нее на щеках появлялись продолговатые ямочки. Даже не просто ямочки, а две канавки.

— Вообще-то, - сообщил я, - я в свой жэжэ почти ничего не пишу. Просто я не читаю газет и не смотрю телевизор. Я там узнаю новости. В жэжэ всегда можно выяснить, что думают профессионалы - у любого эксперта сейчас есть свой блог.

— Читать вместо газет блоги экспертов, - ответила Гера, - это все равно что не есть мяса, а вместо него питаться экскрементами мясников.

Я откашлялся.

— Интересно, где ты этого набралась?

— Я не набралась. Я сама так думаю.

— В "Живом Журнале", - сказал я, - после такой фразы полагалось бы поставить смайлик.

— А смайлик - это визуальный дезодорант. Его обычно ставят, когда юзеру кажется, что от него плохо пахнет. И он хочет гарантированно пахнуть хорошо.

Мне вдруг захотелось отойти в сторону и проверить, не пахнет ли от меня потом. До конца бульвара мы дошли в тишине.

За это время я успел разозлиться. Но достойного ответа не приходило в голову. Вдохновение посетило меня, когда я поглядел на памятник Тимирязеву.

— Да, - сказал я, - с дискурсом у тебя порядок. Но вот с гламуром…

Или это я отстал? Сейчас что, такая мода - одеваться под Тома Соера?

— Что значит - под Тома Соера?

Я посмотрел на ее стиранную черную футболку. Потом на ее темные штаны - когда-то они тоже, видимо, были черными. Потом на ее кроссовки.

— Так, как будто собираешься красить забор.

Это, конечно, был удар ниже пояса - девушкам такого не говорят. Во всяком случае, я искренне надеялся, что это удар ниже пояса.

— Ты считаешь, я плохо одета?
– спросила она.

— Ну почему плохо. Рабочая одежда - это нормально. Тебе даже идет.

Просто в современной городской стилистике…

— Подожди-ка, - сказала она, - ты действительно думаешь, что это на мне рабочая одежда? А не на тебе?

Мой пиджак был разорван и в нескольких местах испачкан сажей, но и в таком виде я был уверен в безупречности своего наряда. Вся комбинация - пиджак, брюки, рубашка и туфли - была куплена мной в "LovemarX". Я полностью позаимствовал ее с манекена, выставленного в торговом зале - кроме носков, которые купил отдельно. Приобретая готовые комплекты с манекенов, я научился маскировать свою гламурную несостоятельность. Метод работал: Бальдр лично одобрил этот наряд, сказав, что я одет как гренландский пидор во время течки.

— Скажем так, - ответил я, - для работы в огороде я бы оделся по-другому. Одежда - это все-таки ритуал, а ритуалы надо уважать. Это демонстрация статуса. Каждый должен одеваться в соответствии со своим положением в обществе. Таков социальный кодекс. Мне кажется, вампир - это очень высокий статус. Не просто очень высокий, а самый высокий. И наша одежда должна ему соответствовать.

— А как одежда отражает социальный статус?

Пора было показать, что я тоже владею дискурсом.

— Вообще-то во все эпохи действует один и тот же простой принцип, - сказал я, - который называется "industrial exemption". Одежда демонстрирует, что человек освобожден от тяжелого унизительного труда. Например, длинные рукава, спадающие ниже пальцев. Типа "Lady Greensleeves" - знаешь песню?

Она кивнула.

— Понятно, - продолжал я, - что дама, которая носит такую одежду, не будет мыть кастрюли или кормить свиней. Сюда же относятся кружева, которые окружают кисти рук, нежнейшая обувь на каблуке или с загнутым носом, различные подчеркнуто нефункциональные детали костюма - панталоны буфф, гульфики, всякие излишества. Ну а сегодня это просто, э-э-э… дорогая одежда, подобранная со вкусом. Такая, по которой видно, что человек не занимается окраской заборов.

— С теорией правильно, - сказала Гера.
– Ошибка с практикой. Твоя офисная униформа вовсе не показывает, что ты освобожден от унизительного труда по окраске заборов. Наоборот. Она сообщает окружающим, что в десять утра ты должен прибыть в контору, представить себе ведро краски, и до семи вечера красить воображаемый забор внутри своей головы. С коротким перерывом на обед. И твой старший менеджер должен быть доволен ходом работы, о котором он будет судить по выражению оптимизма на твоем лице и румянцу на щеках…

— Почему обязательно… - начал я.

— Какой ужас!
– перебила она.
– И это говорит вампир? Рама, ты одет как клерк перед интервью с нанимателем. У тебя такой вид, словно в твоем внутреннем кармане лежит сложенный вчетверо листок с краткой автобиографией, и ты не решаешься взять его в руки, чтобы перечитать, потому что твои ладони потеют от ответственности, и ты боишься, что буквы расплывутся. И ты делаешь замечания мне? Да еще в день, когда я ради торжественного случая специально одела нашу национальную одежду?