Оба капитана выразили несогласие с такой диспозицией, которая была выбрана с учетом подводной опасности. Адмирал Барнетт все-таки передвинул «Алинбанк» в голову одной из колонн, но «Алстер Куин» это не позволили, так как корабль имел более высокую скорость и маневренность. Оба капитана доказывали адмиралу, что такая диспозиция делает совершенно бесполезным мощное вооружение их кораблей, которое могло очень помочь при отражении главной угрозы — атаки низколетящих торпедоносцев. Однако адмирал Барнетт упорно цеплялся за необходимость прикрыть конвой от высотных атак и потому повторно приказал кораблям ПВО оставаться на своих местах.

Однако командир «Алстер Куин» капитан 1 ранга Адамc решил последовать примеру Нельсона. После того как на мостике обсудили результаты первого налета немцев, он решил, что если снова будут замечены торпедоносцы, «Алстер Куин» немедленно даст полный ход и повернет им навстречу. Он намеревался использовать великолепные маневренные качества своего корабля.

Адаме также считал, что это поможет повысить дух экипажа, подорванный пассивным и бессмысленным стоянием на месте.

Артиллерийские офицеры должны были замерять дистанцию и устанавливать взрыватели. Огневую завесу следовало ставить на расстоянии 14000 ярдов, а потом постепенно отодвигать назад с шагом 2000 ярдов, измеряя дистанцию на глазок.

Адаме решил держать огневую завесу во время приближения торпедоносцев на угрожаемых направлениях. Как только будет видно, что самолеты сбросили торпеды, сдерживающая роль корабля ПВО считалась завершенной. «Алстер Куин» должен был развернуться и снова занять свое место в строю, чтобы при необходимости отражать высотные атаки. Весь экипаж сразу загорелся желанием опробовать новую тактику в деле.

Крейсер «Сцилла» уже использовал подобную тактику при отражении первого налета, однако он был единственным кораблем, имевшим свободу маневра. Это совершенно непонятно, потому что польза свободного маневрирования уже была подтверждена на практике. Во время проводки конвоя PQ-17 американский эсминец «Уэйнрайт» вышел вперед и встретил такую атаку рядом с конвоем. Его заградительный огонь был главной причиной срыва атаки торпедоносцев. Во время операции «Пьедестал» британский эсминец «Патфайндер» взял на себя ту же самую роль, когда 8 итальянских торпедоносцев попытались атаковать конвой. И снова атака была сорвана.

Одной из главных причин успеха «Золотого гребня» был пассивный характер защиты. Было очевидно, что до выхода PQ-18 в море эти 2 примера были либо неизвестны, либо ими пренебрегли. Это было видно хотя бы из того, что использовалась стандартная британская тактика смыкания строя при воздушном налете. С другой стороны, было указано, что часть эсминцев в это время заправлялась и отсутствовала на своих местах в строю. Они могли бы действовать самостоятельно и в этом случае внесли бы больший вклад в отражение атаки.

Один из американских офицеров, находившихся на борту транспортов, подчеркнул, что в будущем для отражения подобных атак следует иметь внешнее кольцо охранения. Может быть, слабое зенитное вооружение британских эсминцев продиктовало выбранную тактику. Из 16 эсминцев Флота Метрополии, которые были кораблями первой линии, лишь 4 новых корабля 3-й флотилии имели универсальные орудия в полностью закрытых щитовых установках, напоминающих башни. Эти эсминцы были предусмотрительно размещены в правом носовом секторе охранения, где их огневая мощь могла принести максимальную пользу. Каждый из них — «Милн», «Марн», «Метеор» и «Мартин» — был вооружен 3 спаренными башнями новых 120-мм орудий Mark XI на установках Mark XX. Они имели угол возвышения всего 50 градусов, но даже это было лучше, чем 40 градусов у орудий остальных эсминцев. Орудие Mark XI выпускало снаряд весом 62 фн со скоростью 2543 фт/сек. Орудия были полуавтоматическими, но снарядный элеватор был закреплен жестко и не вращался. Поэтому скорострельность была ограничена 12 выстрелами в минуту. Но в любом случае, это было действенное оружие, и когда эсминцы типа «М» ставили огневую завесу, каждый из них мог выпустить за минуту около тонны снарядов по приближающимся бомбардировщикам. Остальные флотские эсминцы были наспех переделаны во время войны, и потому были гораздо менее эффективны.

Часть эсминцев типа «О» — 4 из 8 — предполагалось вооружить 4 или 5 старыми 102-мм зенитками вместо 4 обычных орудий калибра 120 мм, но из этой четверки в составе PQ-18 находился лишь «Оппортюн». На 4 эсминцах типа «Трайбл» одна спаренная 120-мм установка была заменена спаренной 102-мм зениткой. На более старых эсминцах типов «I», «F», «А» все усиление зенитного вооружения ограничилось заменой одного торпедного аппарата 76-мм орудием.

Перед малыми эскортными кораблями стояли еще более острые проблемы. Если эсминцы могли вести огонь на больших дистанциях главным калибром, но кроме него имели по несколько эрликонов, на корветах и тральщиках стояло по одному практически бесполезному 102-мм орудию. К тому же, они не обладали скоростью и маневренностью эсминцев, чтобы уворачиваться от ударов. Их скорость была ограничена 15 узлами, а зенитное вооружение часто было слабее, чем на транспортах, которые охраняли эти корабли. Поэтому им чаще всего приходилось просто терпеливо пережидать воздушные атаки, отстреливаясь из того, что имелось. Как и траулеры, они должны были заполнять бреши в противолодочном охранении, но и в этой роли эсминцы превосходили их. Маленькие корветы с их невысокой скоростью не могли броситься на лодку, чтобы загнать ее под воду, а потом догнать конвой. У них просто не было выбора: терпи, терпи и терпи….

И все-таки эскортные корабли подготовились к отражению нового налета, надеясь, что использование новой тактики принесет им победу. [3] Однако Люфтваффе по неизвестной причине дали конвою передышку, и ничего подобного атаке 13 сентября более не повторилось. Как раньше немцы не сумели скоординировать действия самолетов и подводных лодок, так теперь они не смогли сконцентрировать все силы. Торпедоносцы больше не появлялись перед конвоем PQ-18 в таких количествах. Последующие атаки проводились маленькими группами, что помогало удержать оборону, которая в первом случае была просто сметена. Более того, ошибку усугубило повторенное требование найти и потопить авианосец. Они пошли дальше, потребовав разделаться с такими кораблями охранения, как «Сцилла» и «Алстер Куин». Сосредоточив все силы против этих кораблей, которые вполне могли позаботиться о себе, немцы катастрофически распылили силы.

Первая из этих слабых атак была проведена в 16.15. Адмирал Барнетт поблагодарил свои корабли и транспорты конвоя за проявленную стойкость. Однако потом он заметил, что испытал огромное облегчение, когда узнал, что драгоценные танкеры остались целы после первой атаки. Хотя потеря двух правофланговых колонн была тяжелым ударом, Барнетт считал, что если немцы снова бросят в бой такое же количество самолетов, они добьются не меньшего числа попаданий.

Но вторая атака оказалась для кораблей эскорта просто развлечением. На горизонте по правому траверзу были замечены 9 торпедоносцев, державшихся на малой высоте. Это были гидросамолеты Не-115, замеченные ранее. Они принадлежали морской эскадрилье 1./406, базировавшейся в Сорейше. Эти тихоходные машины пошли бы на явное самоубийство, если бы попытались использовать ту же тактику, что и «Хейнкели» с «Юнкерсами». Вместо этого они кружили вокруг конвоя, разыскивая тучу или клочок тумана, который позволил бы им подкрасться поближе, сбросить торпеды и удрать. К несчастью для них, ничего подобного в небе не имелось. В конце концов пилоты решили взять быка за рога и пошли в атаку двумя группами. Они атаковали опять с правого борта. Корабли эскорта были настороже и сразу встретили их огнем. Гидросамолеты разделились на 2 группы — 6 и 3 самолета.