Какое-то движение в комнате.

— Конечно, ты права.

Джейсон очнулся и быстро, стараясь не шуметь, кинулся в свою комнату. Сэндвич сунул в ящик стола, стянул с себя одежду и нырнул под одеяло, пытаясь выровнять дыхание. Раздались шаги и стук в дверь.

— Джейсон?

— М-м-м…

— Можно войти?

Джейсон намеренно заворочался, притворяясь сонным:

— Конечно.

Дверца люка приоткрылась, и показалось лицо Джоанны:

— Ты спал?

— Да. Что-то случилось?

Джейсон провел рукой по лицу, словно спросонья. Он никогда не умел лгать, да и не старался это делать.

— Ты рано лег…

— Да, меня разморило, когда копался в кладовке, разбирал разные вещи…

У Джейсона была небольшая коробка с вещами отца. Он хранил ее в кладовке. В первые ужасные месяцы после смерти отца Джейсон нередко спал в кладовке в обнимку с этой коробкой. Правда, с тех пор прошло уже много времени.

— Ты заснул в кладовке, Джейсон?

Он кивнул и подавил зевок, на этот раз настоящий.

— Ясно.

Джоанна так посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

— Наверное, я действительно устал, — сказал мальчик, понимая, что это не очень убедительное объяснение. — Не знаю, что со мной случилось. Я рассматривал кое-какие вещи, и меня сморило.

— Это все стресс, — мягко пояснила Джоанна. — Ты слишком перегружен: школа, футбол, подготовка к следующему учебному году.

Лестница скрипнула, когда она шагнула на ступеньку.

— Джейсон, если ты захочешь о чем-то поговорить, ты знаешь, что всегда можешь это сделать.

Мальчик понимал, что на самом деле не сможет, но был благодарен Джоанне за эти слова. Он тяжело вздохнул:

— Когда-нибудь я захочу поговорить об отце.

— О том, как он умер?

Джейсон покачал головой:

— Нет, об этом я знаю достаточно. Я хочу узнать, как он жил. Знаешь, обычная, повседневная жизнь. Я начинаю забывать его.

Джоанна печально улыбнулась:

— Мы все постепенно забываем. Он был хорошим человеком — и для тебя, и для меня. Как-нибудь мы об этом поговорим.

Она исчезла, и дверца люка встала на место. Джейсон еще немного подождал, потом достал из ящика сэндвич и набросился на него. Утолив голод, юный Маг попытался заснуть. Теперь не время тревожить Гэйвена по поводу Томаса, думал он, теперь, когда Элеонора так больна. Но ведь чем дальше, тем хуже. Завтра надо что-то предпринять… И Джейсон забылся тяжелым сном.

Бейли вернулась домой почти в то же время, в какое ушла — по крайней мере, так показывали ее часы — и вышла из кристалла перед дверью своей квартиры. Девочка усмехнулась, как хорошо у нее получилось: представила, что возвращается именно в это время, и вернулась. Хотя Время — река с непредсказуемым течением. Конечно, то, что она появилась снаружи, а не внутри, нельзя считать удачным вариантом. Тут есть над чем поработать, подумала Бейли. Надела свой браслет с кристаллом и начала шарить по карманам в поисках ключа. Сзади послышались звуки, кто-то шел по коридору. Лейси беспокойно копошилась в кармане. Ключ Бейли не слишком хорошо подходил к замку, — всегда приходилось повозиться, чтобы вставить и повернуть его. Замок и в этот раз поддавался туго.

Шаги приближались. Бейли обернулась: какой-то человек, одетый в черное. Увидев, что она его заметила, он отступил.

Проклятье! Это же слежка! Теперь в этом нет никаких сомнений. Бейли сильно повернула ключ, надеясь, что он не сломается в замке, и дверь открылась. Она вбежала в квартиру, быстро закрыла дверь на все замки и прислушалась. Ничего снаружи не происходило. Бейли посмотрела в замочную скважину — в коридоре тихо и никого.

Из спальни мамы раздался стон, девочка прошла к ней.

— Мам?

В комнате был полумрак, мать лежала на кровати с полотенцем на глазах.

— Мам, у тебя опять болит голова?

Если это не просто головная боль, а что-то более серьезное, то не знаю, как я это переживу, подумала Бейли.

— Да, дорогая. Прости. Опять моя мигрень. Как дела у Тинг?

— У нее все хорошо. Более-менее. Беспокоится из-за бабушки.

Мать слабо улыбнулась:

— Если ты проголодалась, в холодильнике есть запеканка из тунца. Извини, я ничего не готовила; надо, чтобы хоть немного прошла головная боль, завтра мне на работу.

— Все нормально, — бодро сказала Бейли.

Она взяла полотенце, пошла в ванную, смочила его горячей водой, вернулась и положила на голову маме:

— Тебе скоро станет легче.

— Спасибо, дорогая, — пробормотала мама.

Бейли вышла и прикрыла за собой дверь, достала запеканку из тунца — их дежурное блюдо, — добавила туда картофель и села перекусить, обдумывая про себя все, что произошло за день. Вообще это была не самая удачная неделя; неудивительно, что и пятница выдалась тяжелой.