– Правда, это ужасно? – вздохнула сидевшая рядом девушка, на которую Эммелина прежде не обратила внимания. Теперь, обернувшись, она увидела совершенно незнакомое лицо, хорошенькое, с живыми глазками, с прической, украшенной нарядной красной ленточкой.

– Меня зовут Фанни Бартлет, а ты Эммелина, я слышала, как тебя звали по имени.

Эммелина заулыбалась. Фанни Бартлет была первой девушкой в Лоуэлле, которая, видимо, хотела с ней подружиться. Но как отнесется к этому Хильда? Глянув на нее, Эммелина увидела, что та их словно не замечает.

– Постарайся не думать о том, что случилось, – тихо сказала Фанни, – а то есть не сможешь, а не поешь – будешь страшно голодной!

Как все давние обитательницы Лоуэлла, она говорила уверенно и быстро. Эммелина потыкала вилкой в тарелку: хотела угодить Фанни да и еда уже не казалась отталкивающей.

– А ты скажи себе, – продолжала Фанни, – что, вполне вероятно, эта девушка из небедной семьи и, вернувшись домой, будет в общем-то счастлива. А то иначе вечно будешь плакать из-за какой-нибудь бедолаги.

Фанни спросила Эммелину, сколько ей лет, и первая из всех отнеслась к ответу спокойно. Она сказала, что прежде работала в корпорации «Бутт» и ее тамошняя подружка была даже моложе, чем Эммелина. Самой же ей исполнилось уже восемнадцать, а приехала она из Спрингфилда, штат Массачусетс. В Лоуэлл перебралась в прошлом году, а до того проработала в Лоренсе.

Ударил колокол. Эммелина с тоской посмотрела на свою почти полную тарелку. Вот когда бы она поела!

Увидев выражение ее лица, Фанни весело рассмеялась:

– Положи мясо в хлеб и сунь в складки юбки. Это, конечно, против правил, но ведь голодной не поработаешь! Хочешь, пойдем назад вместе?

Эммелина с готовностью согласилась на все. Но, почувствовав на себе взгляд Хильды, обернулась.

– Ты знаешь, что это запрещено? – спросила Хильда.

– Да, но Фанни…

– Не трудись объяснять. Я просто хотела узнать, понимаешь ли ты, что делаешь.

Она повернулась, чтобы идти, и было понятно, что она сердится.

– А ты разве не пойдешь с нами, Хильда?

– Я не хожу в компании с мисс Бартлет, – отрезала та и присоединилась к группе девушек, уже выходивших из столовой.

Эммелина растерянно посмотрела им вслед, Фанни ждала, стоя рядом. Неясно было, слышала ли она слова Хильды, и еще меньше ясно, как Эммелине отнестись к этим странным словам. Но просто так ломать голову было все же бессмысленно, и, решив отложить все проблемы до вечера, а вечером расспросить Хильду, она вместе с Фанни и остальными вышла из дома и поспешила на фабрику. Цепочки девушек, выходящих из разных пансионов, сливались одна с другой, образуя единое шествие, словно катившееся по кирпичной мостовой. Эммелина шла вместе со всеми и уже не затыкала уши в попытках отгородиться от шума: Фанни то рассказывала ей что-нибудь, то сама задавала вопросы. Беседа требовала напряжения всех сил, и, сосредоточившись на ней, Эммелина только у самой конторы вдруг поняла, что где-то выронила припрятанный бутерброд.

Некоторые станки были уже запущены и работали в полную силу. Увидев кого-то, с кем ей хотелось переговорить, Фанни исчезла, на ходу бросив: «Увидимся за ужином». С каждым мгновением шум делался все сильнее. А она, глупенькая, надеялась, что привыкла к нему! У самых дверей Эммелина остановилась собраться с духом, одолела желание заткнуть уши, как сделала это утром, впервые попав на фабрику, и вместе с последними из работниц решительна вошла в чесальню.

Софи стояла уже у челнока, но Эммелине не удалось к ней присоединиться. Подозвав к себе, мистер Бакстер велел ей идти наверх. Нужно, чтобы она научилась работать в ткацкой. Заметив ее растерянность, он быстро добавил, что это нисколько не наказание. Наоборот, в ткацкой нехватка людей и они посылают ее туда именно потому, что она оказалось очень понятливой ученицей.

Поглощенная тем, что ее ожидает, Эммелина и не подумала, что, возможно, идет заменять Элизу, и, только столкнувшись с ней на лестнице, сообразила, что это, наверное, так, и робко заговорила с ней. Однако заплаканная Элиза, казалось, не замечала чуть не вплотную приблизившуюся Эммелину и уж тем более не слышала обращенных к ней слов. Элиза шла не одна. Ее вела вниз, в чесальню, какая-то девушка, тогда как Эммелину послали на новое место без провожатых и велели самой обратиться к мистеру Магвайру.

Толкнув высокую дверь, она оказалась в первой из двух ткацких. Сразу же бросилось в глаза, как все здесь не похоже на огромную, заполненную разными машинами чесальню. Воздух и тот был другим, а шум, хоть и сильный, не так давил на уши. Большие станки – числом двадцать – стояли всего в два ряда и, отличаясь, конечно, размерами и устройством от тех, на которых они ткали дома, все-таки были вполне узнаваемы. Мастер, стоя спиной к Эммелине, слегка наклонившись, помогал расправлять запутавшиеся нити. Большинство девушек обслуживало по одному станку, а некоторые сновали между двумя.