Пять или шесть долларов в неделю. Цифра ошеломила, хотя в своем полуобморочном состоянии она вообще мало что понимала. Пять или шесть долларов! Ведь это вдвое больше, чем она рассчитывала когда-либо получать, ведь рядом с этим меркли даже заработки, о которых говорила Верна. Работая в шлихтовальной, она сможет гораздо скорее вернуться домой… но что толку думать сейчас о Файетте, если неделями она мечтала только о маленьком домике в Лоуэлле и о следующей встрече с мистером Магвайром?

– Наверное, эти девушки старше меня! – сказала она.

– Возраст тут ни при чем. Ты не маленькая.

– Двенадцатого марта мне исполнится четырнадцать, – тихо сказала она.

Теперь до этого дня было меньше, чем две недели.

– У тебя золотые руки, – продолжал мистер Магвайр с оттенком легкого раздражения в голосе. – Я наблюдал за тобой. Ты разве не замечала? Думаешь, я не способен правильно оценить то, что вижу? Думаешь, я был слеп, потому что… – Оборвав фразу, он быстро отошел на несколько шагов. – Послушай, – сказал он потом, все еще избегая смотреть на нее. – Ты, так же как я, понимаешь, что тебе лучше уйти из ткацкой.

– Нет. Я не понимаю этого, – сказала она твердо, но так, словно они говорили об отвлеченном предмете.

– Господи Боже, – пробормотал он. – И что же мне делать с этим младенцем?

– Я не младенец. Вы сами сказали, что я не маленькая.

– Да, к сожалению. Иначе нам не пришлось бы…

– Что не пришлось бы?

– Почему с тобой стало так трудно? Ведь раньше этого не было!

– Со мной стало трудно? Простите, мистер Магвайр, я не хотела создавать вам трудности. – Странно было, как что-то, похожее на связную фразу, могло сойти с ее губ, когда в голове царил совершеннейший хаос. – Конечно, я буду работать там, где вы мне скажете.

– Пойми, Эммелина, для тебя это самое лучшее.

– Как может быть для меня лучшим не видеть вас?

– Тебе станет легче справляться с работой.

– А я с ней плохо справляюсь?

– Да нет, конечно. А, черт возьми! – вырвалось вдруг у него. – Ты разве не понимаешь, что я с ума схожу, видя тебя здесь, рядом, и не имея возможности ни говорить с тобой, ни коснуться тебя, да еще опасаясь все время, что кто-нибудь да заметит, пойдут разговоры. Ты знаешь, какая страшная вещь эти сплетни на фабрике? Я видел, как они погубили жизнь девушки, и даже не одной. Я холодею, когда сижу здесь, смотрю на тебя и чувствую, что и с тобой это может случиться.

– Я, кажется, поняла. Когда меня здесь не будет, вам станет легче справляться с работой, – сказала она, напрягаясь, чтобы найти слова, которые оправдают принятое им страшное решение.

– И тебе тоже станет легче. – Ему было нужно увидеть, почувствовать, что он действует и в ее интересах, но его нужды не вызывали сейчас в ней отклика.

– Нет, – начала она, осторожно взвешивая каждое слово. – С моей работой… действительно все в порядке. Мне иногда случается задуматься и ошибиться, а в целом я справляюсь… Дело не в этом, дело в том… Когда же я вас увижу, если сейчас перейду в шлихтовальную? Сколько мне там придется пробыть?

– Эммелина, – сказал Магвайр, поправляя ей выбившуюся прядь волос, – не говори об этом так, словно я отправляю тебя в тюрьму.

– Но это и будет тюрьма, – сказала она бесцветно. – Вдали от вас, не видя вас, я, конечно, буду в тюрьме.

Слезы навернулись ему на глаза, и она испугалась. У нее и в мыслях не было сделать все еще хуже. А вот теперь она невольно причинила ему боль, а еще считала себя источником радости в его жизни. Забываясь, он не раз называл ее своим единственным светом в окошке, и ведь это и было главным в их отношениях. Приподнявшись на цыпочки, она, утешая, поцеловала его почти так, как поцеловала бы младшего брата, ударившегося и плачущего.

Какое-то время они молчали. Шум станков постепенно стихал по всей фабрике. Шагов на лестнице тоже не было слышно. Все уже разошлись.

– Ну, я пойду, – сказала она.

– Я буду еще усердней, чем прежде, искать возможность увидеться с тобой, – сказал он, имея в виду, конечно же, любовное свидание, а она думала о потребности гораздо более насущной – о возможности каждое утро видеть его лицо, вбирать глазами, одну за другой, все черточки. – Теперь, когда больше не нужно будет тревожиться о тебе целый день, я непременно сумею устроить встречу.

Она укрыла голову не только домашней, но и верхней теплой шалью, хотя обычно не делала этого: до пансиона было недалеко. Но сейчас ей показалось, что, пока они разговаривали, на улице страшно похолодало. Медленным шагом дойдя до двери, она повернулась и пожелала ему спокойной ночи.

– До чего же ты все-таки хороша, – проговорил он и ответ.

Она задержалась так сильно, что Верна не дождалась и ушла. Войдя в пансион, Эммелина сразу увидела, что миссис Басс разговаривает с ее подругой, направляющейся с другими девушками в столовую. Эммелина пошла вслед за ними, хотя впервые за много дней есть совсем не хотелось, а тело было налито свинцовой усталостью.