Запихнув телефон в целый карман, пошла к выходу, но тут позвонила Маня.

– Мамуля, – закричала она, – помнишь про концерт?

– Конечно, детка.

– Так вот, домой можешь не заезжать, встречаемся без пятнадцати семь у «России».

Я поглядела на часы. Еще полно времени. Ладно, съезжу к Лене Бесчастному. Дом в центре, на Садовом кольце.

Но там меня поджидала неудача. За огромной деревянной коричневой дверью царила тишина. В «глазок» ничего не было видно. Я слышала, как в квартире звонит телефон. Никого. Или на работе, или уехал. Надо идти в машину.

Но тут в глазах потемнело, на уши словно кто-то шапку надвинул, и, чтобы не упасть, я быстро села на ступеньку. Черт возьми, ведь знаю, что при резкой смене погоды у меня моментально падает давление. Оксана велела носить с собой на такой случай несколько кусочков сахара. Я послушно положила в бардачок коробку рафинада. Но плохо-то на лестнице, а спасительный сахар – в «Вольво». Не хватало только грохнуться в обморок на лестнице чужого дома. В голове противно звенело, и перед глазами прыгали черные мухи.

– Вам нехорошо? – раздался голос.

Я с трудом повернула гудевшую голову. Дверь соседней квартиры распахнута, на пороге стоит молодая девушка.

– Сейчас пройдет, – еле ворочая языком, пробормотала я, – не бойтесь, совсем не пью, давление резко понизилось.

– Что уж, алкоголика от приличного человека не отличу? – возмутилась соседка. – Пойдемте ко мне, я – медицинский работник.

На негнущихся ногах вдвинулась в комнату и рухнула на пахнущий чем-то затхлым диван. Девушка притащила тонометр.

– Шестьдесят на сорок пять, – пробормотала она, – надо укол сделать.

– Лучше крепкого чая с сахаром, – попросила я.

Поданный «Липтон» оказал живительное действие, и гул исчез.

– Лучше стало? – осведомилась девица.

– Спасибо, – сказала я, принимая вертикальное положение и внимательно разглядывая свою спасительницу. Откуда знакомо ее лицо? Где видела эти густо накрашенные глаза, черные волосы и складную, чуть полноватую фигурку?

– Вот и хорошо, – удовлетворенно отметила добрая самаритянка, – сейчас еще минут двадцать полежите, и все.

– Что вы, спасибо, пора ехать.

– И не спорьте, я хоть и не врач, а простая медсестра, но хорошо знаю, что с вегетососудистой дистонией шутить не стоит. Вам повезло: я в «глазок» поглядела, кто, думаю, к соседям ломится? А вы уже на ступенечках сидите, вся зеленая…

Она продолжала щебетать, но я вспомнила, откуда знаю девчонку.

– Вас ведь Галей зовут?

– Точно. Как узнали?

– Приходила в больницу, к доктору Ревенко.

– Ой, ну надо же, – восхитилась медсестра, – как в кино совпадение. Вы лечились в отделении?

– Нет, за справкой обращалась. Только у вас там отвратительный беспорядок, а Ревенко ничего не помнит, такая странная!

– И не говорите, – засмеялась Галя, – Ревенко – просто клуша. Другие доктора ловкие, быстрые, а эта! Пока сообразит, что к чему, неделя пройдет. Рыба мороженая. Все забывает, больных путает, а уж попросить вообще ничего нельзя, тут же забудет. Представляете, в какую дурацкую ситуацию меня поставила.

Галя вытащила из шкафа пачку сигарет, закурила и принялась самозабвенно сплетничать. Несколько недель тому назад к ней пришел сосед и попросил помочь. Его девушка, студентка мехмата, настолько увлеклась любовным приключением, что совершенно забыла про учебу. Всю весну они мило прогуляли и прокувыркались в кровати. Теперь предстояла сессия, которую ей явно не сдать, мехмат не какой-нибудь филфак, и за несколько дней ни матанализ, ни теоретическую механику не выучить. Девушка соседа опомнилась, да немного поздно. За лето она собиралась подтянуть упущенное. И вот теперь требовалась справка о госпитализации, чтобы получить отсрочку сессии.

– Ну напиши, что она сломала руку или ногу и лежала у вас в отделении, – клянчил соседушка, – помоги, будь человеком.

Галя решила оказать услугу и предупредила Ревенко, что, если будут интересоваться девушкой, нужно сказать, что она выписана домой. Написать справку ничего не стоило – бланки с подписями и печатями валяются в ординаторской.

Но тормозная Ревенко забыла про просьбу и, когда из университета позвонили и поинтересовались здоровьем Соколовой, спокойно ответила, что такой больной в клинике не было. Причем говорила это на глазах у корчившей ей гримасы Гали. Девушка упрекнула врача:

– Я же просила вас!

Ревенко медленно подняла сонные глаза и протянула меланхолично:

– А… Забыла.

– Еще секунда, и я бы ее треснула по затылку, – возмущалась Галя, – так что не удивляйтесь, если она ваши документы потеряла.

– Как звали девушку, не помните?

– Соколова. Анна, нет, по-другому как-то.

– Может, Яна?

– Точно, еще подумала, имя не русское, а вы ее знаете? – удивилась Галя.

Нет, Галочка, пока не знаю, но давно мечтаю познакомиться.