На следующий день спустилась к завтраку около десяти. Ольга сидела с неприступным лицом, судя по ее виду, невестка продолжает злиться.

– Заинька, – завертела я хвостом, – что-то ты так похудела, просто невероятно.

Ольга постоянно сидит на диете и ощупывает бедра в поисках целлюлита. В любой другой день подобная фраза привела бы девушку в восторг, но только не сегодня.

Зайка встала и ледяным тоном отрезала:

– Не подлизывайся, все равно не верю.

Глядя, как она выплывает из столовой, с трудом сдержала негодование. Тоже мне Станиславский нашелся! Не верю!

Решив пойти сначала по более легкому пути, принялась искать библиотеку. Нашлось книгохранилище на краю света, в милом микрорайоне Дегунино. Добиралась туда почти полтора часа. С неба валила ледяная каша, серые тучи обступили город, пришлось среди бела дня включить фары. Наконец доплюхала до семиэтажного блочного дома и спустилась в полуподвальное помещение.

Сердитая тетка с лицом учительницы математики довольно резко спросила:

– Что хотите?

Интересный вопрос для библиотекаря, полкило колбасы, конечно. Но, решив не злить неприступную даму, я изобразила самую сладкую улыбку и, протягивая книгу, проблеяла:

– Вот, сдать хочу.

– Имя, фамилия, срок?

Ну и ну, как в тюрьме, при чем тут срок?

– Быстрей, – поторопила тетка, – какой срок?

«Семь лет с конфискацией», – пронеслось в голове, но вслух, естественно, произнесла другие слова:

– Простите, не понимаю.

– О боже, – вздохнула библиотекарша, – ладно старухи забывают, но вы-то вроде еще в своем уме, неужели трудно число запомнить.

– Какое? – оторопела я.

– Срок сдачи литературы, – огрызнулась баба, – ну когда отдать должны были? Пятнадцатого? Семнадцатого?

– Видите ли, – принялась я объяснять ситуацию, – книга не моя, подруга заболела, просила отнести и ничего про число не сказала.

– Ничего себе, – возмутилась тетка, – карточки по дням стоят, что же мне теперь все проглядывать? Диву даюсь на людей, безответственные, неаккуратные, просто катастрофа!

Я слушала ругань и оглядывала скандалистку. Возраст – около пятидесяти, желтоватая кожа, тонкие злые губы, маленькие, глубоко посаженные глазки, и на голове воронье гнездо. Обручального кольца нет. Сидит тут и злобится, а жизнь катит мимо, не принося радости. Жаль беднягу.

Наконец тетка накричалась всласть и сурово потребовала:

– Фамилия, имя…

– Чье? – растерялась я.

– Уж не ваше, – отрезала баба, – подруги, которая книгу сдать велела.

Да, это-то я и собиралась узнать в библиотеке.

– Не знаю, – сам собой промямлил язык.

Тетка подскочила на стуле.

– Вы издеваться сюда пришли? Как это не знаете имени подруги? Сумасшедшая, что ли?

Справедливый вопрос. Пора решать ситуацию иным путем. Помахав перед носом оторопевшей бабы бордовой книжечкой с буквами «МВД», я сурово заявила:

– Майор Васильева из отдела по борьбе с бандитизмом.

Библиотекарша уставилась на «удостоверение», купленное мной в незапамятные времена на рынке за двадцать пять рублей, и посерела:

– Что случилось?

– Не имею права разглашать, – рявкнула я, – тайна следствия охраняется законом.

Ох, надо бы мне хоть разок почитать Уголовный кодекс или какие-то «Нормы ведения следствия», постоянно лежащие у Кешки на столе, а то не ровен час попаду на того, кто хорошо разбирается в подобных вопросах!

Но хамоватая баба перепугалась окончательно и моментально стала сладковато-милой и приторно-любезной.

– Почему сразу не сказали, что из органов? – ласково укорила она меня. – В чем проблема?

– Следует установить, кто взял эту книгу.

В этот момент в библиотеку, кряхтя, вползла древняя бабуля, настоящий божий одуванчик. Одета старушка была по моде 1912 года – кофточка со стоячим воротничком, длинная, почти до полу юбка, на руках перчатки, голову украшала шапочка-таблетка с расшитой стеклярусом вуалью.

– Надежда Андреевна, – защебетала посетительница, просительно улыбаясь, – уж не прогневайтесь, душечка. Я опять позабыла число. Одно помню точно – месяц ноябрь.

Надежда Андреевна открыла было рот, но вспомнила о присутствии «майора» и растянула злые губы в подобие змеиной улыбки.

– Ладно, Анна Альбертовна, не переживайте, лучше поройтесь в новинках, сейчас закончу обслуживать человека и вами займусь.

Анна Альбертовна, не ожидавшая столь ласкового приема, заморгала по-детски изумленными глазами. Потом неожиданно спросила: