Дальнейшее Танечка припоминала с трудом. Вот Федор роет в дальнем углу двора могилу, несет тело вниз, подбирает в траве выпавшую из кармана пиджака Олега Андреевича трубку «Peterson» и долго чертыхается: курительный прибор отчего-то разобран, вот тащит ее, Таню, в спальню…

В комнате Федор надавал Татьяне пощечин и велел:

– Приходи в себя, дура.

Кое-как Танюша собралась.

– У него есть шофер?

Таня кивнула.

– Да, Володя.

– Где он?

– Когда привозит Олега ночью, остается в доме садовника.

Федор вышел. Вернулся он минут через сорок, злой как черт.

– Завтра утром скажешь невзначай горничной, что шофер приболел и временно наняли другого.

– Кого? – не поняла Таня.

– Меня, – ответил Федор.

Таня побоялась спросить, что случилось с Володей.

– Когда он должен был вернуться из Владивостока? – спросил Козлов.

– В понедельник.

– Ладно, время еще есть, – буркнул бывший муж, – жди меня завтра в десять утра, да не забудь, что я шофер.

Утром он и впрямь заявился «на работу», изменив до неузнаваемости внешность. Волосы стали темно-каштановыми, появилась аккуратная бородка. Ни Тоня, ни Емельян ничего не заподозрили, а садовника Татьяна спешно уволила, а то еще начнет выяснять, кто копался в саду у ограды, зачем рыл землю…

Федор изложил план. Олег Андреевич должен погибнуть, но так, чтобы об этом стало известно всем. Например, подорваться в машине.

– Но как такое сделать? – залепетала Таня. – Как?

– Очень просто, – пожал плечами Козлов, – сначала ты созываешь костюмированный бал, вечеринку, желательно найти таких гостей, которые плохо знали Харитонова, а еще лучше – не встречались с ним вообще. Я надену костюм и исполню роль адвоката.

Вот тут-то в голову Тани и пришла мысль собрать бывших сокурсников. Она быстренько придумала повод и позвонила Зое Лазаревой. Идею приняли на «ура». «Харитонов», одетый телевизором, веселил гостей.

– Погоди, погоди, – остановила я полковника, – что-то не стыкуется. Он довольно долго разговаривал со мной и даже припомнил нашу встречу в консерватории…

– А ты видела в этот момент его лицо? – спросил приятель.

– Нет, он сидел в костюме.

– Вот именно, – удовлетворенно хмыкнул Дегтярев, – поэтому и завел с тобой разговор. В случае следствия ты, моя радость, бесценный свидетель – спокойненько говоришь: да, разговаривала с Харитоновым… Поэтому и придумали маскарад, чтобы закрыть лицо, а историю про черный бриллиант и Макса Полянского рассказала Федору Таня. Специально готовились, чтобы у тебя не возникло подозрений. Ты ведь в процессе этого разговора ни разу не засомневалась, что с тобой говорил депутат.

– Нет, – покачала я головой, – так убедительно все выглядело, а зачем он про Валентину и бриллианты говорил?

– Да все для вящей убедительности.

– А как узнали меня в этой «сосиске»?

– Совсем просто. Хозяйка велела дежурному у ворот позвонить в дом, когда прибудет «Вольво» 625 КЕ. Ну и присмотрела за тобой. Кстати, ты здорово облегчила ей задачу, явившись уже в костюме. Лучше припомни – видела ты хоть раз Харитонова после бала?

Я напряглась.

– Нет. Таня говорила, что он на работе. Правда, один раз, около двенадцати ночи, выглянула во двор и заметила, как от «Мерседеса» идет мужчина в дом, но лица не заметила, темно было.

– Понятно теперь? – удовлетворенно вздохнул приятель.

– Нет, ничего не ясно, – ответила я. – Кто убил Ваньку?

– Бедный Клюкин, – вздохнул полковник, – вот уж кто был совершенно ни при чем. Испугать хотели не его!

– А кого?

– Таню!

Я в обалдении уставилась на приятеля и затрясла головой:

– Ничего не понимаю!

– Тогда не перебивай, а слушай! – велел Александр Михайлович. – Тебя вообще в этой истории держали за дуру и вертели тобой, как хотели, прямо противно.

Несколько дней, которые Харитонов «провел во Владивостоке», Таня чувствовала себя ужасно. У нее все просто валилось из рук. Женщина то вдруг начинала рыдать на глазах у прислуги, то, наоборот, радостно хохотать. Раньше ей были несвойственны подобные истерические выкрутасы, и Федор понял, что его подельница может расколоться в любой момент. В его голове созрел еще один план.

После смерти Харитонова Татьяна уже была не нужна, следовательно, ее можно устранить. Но Федор все же не хотел идти на такие крайние меры. Он решил сначала испугать женщину и, подсыпав в бокал не слишком большую дозу стрихнина, отдал «коктейль» лакею, велев вручить его «пирату». Но пиратские костюмы надели два человека, и наемный слуга перепутал. Яд достался Ваньке. Ему просто фатально не повезло. Федор хотел, чтобы Татьяна плохо себя почувствовала, ощутила боль, тошноту, но убивать он ее не собирался. Хотел просто испугать, чтобы потом сказать:

– Держи себя в руках, иначе убью, видишь, как просто тебя отравить.

Дозу он рассчитывал по учебнику «Токсикология». Не учел только, что рюмка может оказаться в руках у Ваньки. Клюкин же был запойным алкоголиком, к тому же и язвенником. Даже малой дозы стрихнина хватило, чтобы отправить его на тот свет. Самое интересное, что Федор решил извлечь выгоду из убийства и припугнул Татьяну:

– Немедленно бери себя в руки, иначе уберу, как Клюкина!

Хозяйка перепугалась почти до смерти и страшно обрадовалась, что предложила Даше пожить у себя. Теперь она решила удерживать в доме малопривлекательную шумную семью изо всех сил. При посторонних у Козлова все-таки связаны руки, он не может открыто войти в дом… Присутствие гостей давало Тане зыбкое ощущение безопасности. Да еще появились жуткие собаки, поднимающие лай при виде любого незнакомца.